Рана оказалась пустяковой. Просто неглубокая царапина под правой ключицей. Даже если ничем не смазывать заживет быстро. И поставила меня в тупик вовсе не она, а плотный кусок так же пропитавшейся кровью ткани, перехватывающий грудь Тиро. Я взяла нож, уже догадываясь, какой сюрприз меня ждет. И не ошиблась: широкая полоса материи скрывала атрибут относящий Трин Тиро несомненно к женскому полу. Тем не менее, я не была бы собой, если бы не пожелала удостовериться на все сто, что вижу перед собой именно девушку. Результат меня удовлетворил и позабавил одновременно, когда я вытащила из ее штанов небольшой продолговатый мешочек, набитый тряпками. Предусмотрительная барышня, однако. И явно не лишена чувства юмора.
А Адор говорил: «Никто. В прямом и переносном смысле». Я мечтательно улыбнулась, представив себе лицо Гвиоля, когда он узнает новости. Пожалуй, я не смогу отказать себе в удовольствии напоминать ему время от времени об этой промашке.
Я быстро промыла рану, скрепила края специальным составом, и смазала заживляющей мазью. Аккуратно перевязала. Потом с трудом натянула на Тиро свою запасную рубашку: девушка была крупнее и выше меня, и одежка была ей явно маловата.
Закончив возиться со своей внеплановой гостьей, я, наконец, занялась собой: с наслаждением скинула мокрые вещи и оделась в сухое, после чего подкрепилась орехами и сухофруктами, запив все это одним волшебным зельем, укрепляющим организм и в то же время стимулирующим активность.
Когда ресницы раненной дрогнули, я была уже готова к вдумчивой и продолжительной беседе.
Взгляд карих глаз, рассеянно скользивший по комнате, начал медленно проясняться. Сначала в них не было ничего, кроме слабости и безразличия, потом постепенно начала проступать осознанность, наконец, они остановились на моем лице, и тут же выдали целую гамму чувств: узнавание, тревога, сомнение… Судорожный жест рукой: пальцы скользнули по груди, и в глазах отразилось отчаянье. Девушка вздохнула, поморщилась.
— Вы знаете… — в тихом голосе звучала безнадежность.
— Знаю, — кивнула я. — Но не все. Надеюсь, ты прояснишь кое-что?!
Собеседница неопределенно махнула рукой. Я приняла это за согласие.
— Итак, начнем с простого. Как тебя зовут?
— Трин Тиро.
— Трин — это полное имя?
— Полное — Тринитта, — она произнесла это так, как будто выдавала военную тайну.
— Твои родители живы? — спросила я, устраиваясь в кресле.
— Да.
— Они знают, что ты здесь?
— Знают.
— А о том, что ты выдаешь себя за мужчину?
Девушка поморщилась.
— Не знают, — констатировала я. — И зачем, скажи на милость, ты это делаешь?
— А как бы я тогда попала ко двору? — вдруг окрысилась она.
Я вопросительно подняла бровь.
— А… — Трин досадливо скривилась. — Тебе не понять. Ты наемница. — Видя, что я все еще жду продолжения, она пояснила: — Незамужняя женщина не может появляться в обществе без сопровождающих: отца, брата, матери или, на худой конец, благородной эрды менее знатного рода…
— Зато легко может появляться в этом обществе, выдавая себя за мужчину, — ухмыляясь, подхватила я. — Забавно… Вопрос только зачем?
— Сейчас смутное время, — пожала плечами девушка, отводя глаза. — В такой момент быть при дворе важно…
— Важно для незамужней женщины переодетой мужчиной?! Что-то сомневаюсь… Где же тут твоя выгода?
Трин смешалась, залепетала что-то о возможных назначениях и титулах, но под моим взглядом вскоре умолкла.
— Есть у меня одна гипотеза, — задумчиво протянула я. — Вот послушай. Есть некая девушка, увы незамужняя, и уже довольно… взрослая. Сколько тебе лет, кстати?
— Двадцать пять, — мрачно сообщила насупившаяся Трин.
— Ага. Двадцать пять. А замуж в Орнизане отдают с семнадцати, насколько я помню…
— С восемнадцати.
Любопытно, а меня собирались выдать в семнадцать…
— Незначительная разница, — мотнула головой я. — Так вот, нашей героине уже двадцать пять, а она еще не замужем, что уже наводит на подозрения. Почему, кстати? Ты вроде из древнего рода. Неужели не нашлось какого-нибудь не шибко знатного, но достаточно обеспеченного жениха, который легко закрыл бы глаза на отсутствие преданного в обмен на возможность получить титул жены?
— У меня есть старший брат. Титул передается только ему.
— Тогда породниться с родовитыми дворянами.
Трин тяжело вздохнула.
— Желающие были, но отклика в душе не нашли?! — предположила я.
Кивок в ответ.
— Родителей конечно отказы дочери не порадовали, и ее решению покинуть отчий дом они не огорчились.
— Наоборот, — глаза девушки яростно блеснули. — Они устроили скандал. Отец был в бешенстве, а мать грозила отречением. Они собирались отправить меня в монастырь…
— Но ты сбежала и приехала сюда. Без денег и поддержки. При этом ты явно не голодаешь, хорошо одеваешься и знаешь, как незаметно пробраться во дворец.
Выражение лица собеседницы снова стало затравленным. Она молчала.
Я глянула на массивные напольные часы: начало первого. Черт! А я хотела сменить Адора еще в одиннадцать. Ладно, думаю, он не очень рассердится.
