Он был очевиден для всех, кто знал, что за татуировка у дракона на руке. Для всех, кроме тупого человечка.
— Нашел, — улыбнулся Силь. — На самом дне были. Еще с первого курса остались, тут есть работы…
Ивон похабно улыбнулся и вместо протянутой пачки документов, связанной словно книга, притянул человека за руку. Документы оказались на полу, Сильвен — прижатым к кровати с ужасом в глазах:
— Что ты делаешь?
— Разве не видно? Собираюсь насиловать тебя. Ты привыкший, видно, вон у тебя какой подарок на шее. От Леона. Мне даже завидно. Как думаешь, если я прокушу сверху, он поймет, что ты шлюха, и перестанет за тобой бегать, как привязанный.
Силь хотел было ответить что-то, но закусил губу. Ивон был меньше и гораздо легче Леона, но напирал куда сильнее. Его волосы, когда-то казавшиеся человеку прекрасным произведением искусства, сейчас играли роль похоронной занавески. Страшно не было, было душно и мерзко. Он побывал в глазах всей академии шлюхой и давалкой, только не понятно за что.
— Сукин ты сын, — кто-то тяжело забарабанил в предварительно закрытую Ивоном дверь. — Если ты хоть пальцем его тронешь, зеленая мразота, я тебе все корешки с цветочками пообрываю и в пруду закопаю. Не смей прикасаться к нему!
— Примчался, любовничек, — тяжело вздохнул Ивон, но остался так же спокоен. — Время он мне, конечно, сильно урезал, но это к лучшему. Берегись, малыш.
Лицо обычно дружелюбного друида хищно заострилось, став в мгновение уродливо пропорциональным: глаза неестественно округлились, нос будто совсем исчез, оставив лишь две дырки, а рот расширился до самых ушей, показывая треугольные острые зубы, как у водяных хищников. Ивон содрал мешающий пластырь и впился в покрывшийся корочкой укус, словно желая оттяпать кусок. Сильвен заорал от боли. На грани сознания он чувствовал, как комнату начали наполнять другие звуки, кроме его криков и сдавленных всхлипов. Уродливый друид перестал давить и куда-то исчез, горячие руки окружили заботой, мир начал менять картинки и через мгновение Силь пришел в себя на кровати в лекарском крыле.
За окном уже почернели верхушки деревьев. В помещении горело всего пару ламп у входа, но было довольно тепло — работали отопительные кристаллы, развешенные под окнами. Силь попробовал подняться, но горло нещадно сдавило, и он рухнул обратно на кровать. За стеной послышались шаги, кто-то зашумел и вышел проверить. Это был Леон. То ли он нетвердо стоял на ногах, то ли голова у Силя кружилась, только Леон шатающийся походкой подошел и сел на край кровати, бережно взяв чужую руку, словно человек мог сломаться.
— Как твое самочувствие? Что болит? — дракон наклонился и поцеловал Сильвена в лоб. — Тебя что-нибудь беспокоит?
— Что… Я? — сфокусироваться никак не удавалось. Перед глазами было только измученное бледное лицо дракона. — Что произошло?
— Тебя укусил Ивон. Но все уже хорошо. Ты пролежал без сознания два дня.
— Ивон? Он же друид.
— Он полукровка. Его мать забеременела от тритона, а они, психи, похуже русалок и гораздо уродливее, и ядовитее. Она сама себя убила, когда осознала, что сделала. Ивон болен. Его забрали. И он больше не навредит тебе или кому-либо еще.
— Ты не убил его?
Леон стиснул зубы:
— Я хотел. Я должен был. Но директор мне не позволил. И я должен был позаботиться о тебе. Ты для меня превыше всего. Ты знаешь, да? Что ты моя душа. Я разговаривал с Клодом.
— Почему ты не сказал мне тогда, в тот день? Ты просто исчез.
Леон замолчал и опустил голову, сложив её на чужие колени. Ему не хотелось ворошить прошлое, оно с болью отдавалось под сердцем.
— Дракон чувствует душу. Душа, если она не дракон, не чувствует. Ты не видел во мне императорского преемника, сына знатного рода, молодого господина. Тебе не нужны были мои титулы. А кроме них я ничего не мог тебе дать. Я не хотел тебя обременять, я хотел стать достойным. Вот я и сбежал, чтобы учиться и стать сильнее, лучше. Но ты нагнал меня и здесь. Мне нет оправдания. Я виноват перед тобой, я делал тебе много раз больно и плохо, ты страдал из-за меня. Я трус. Я не достоин быть твоим драконом, и уж тем более я не могу носить титулы, что на меня вешают, потому что я просто не смог защитить того, кого люблю.
Злые слезы мочили одеяло. Силь ничего не отвечал. Под тихий голос он уснул, так и не услышав самого важного.
— Вижу, вы поладили с Леоном, мой друг, — профессор Клод подсел к Сильвену, хотя учительские столы располагались в противоположном конце зала, но и у профессора не было подноса. Только два пирожных с ежевикой. — Это вам в честь выздоровления.
— Спасибо. А с чего вы решили? — Силь, не стесняясь, отодвинул надоевший салат и вгрызся в предложенную сладость.
— Леон поразительно спокоен. — Воодушевленно ответил профессор, а затем тише добавил: — Для дракона, которого еще не целовали.
— Не целовали?
— Прожуйте, Сильвен. Я уже стар для амурных дел, но советы еще могу раздавать. Поцелуйте вы беднягу, он уже весь измучился, истосковался. Даже глядеть жалко.
