Лажонн, отвлекшись от работ по обслуживанию систем и механизмов «Хоррама», принес им обед, но Вальхем к своей порции даже не прикоснулся, полностью погруженный в работу. Он крутился вокруг печи, точно одержимый, и Трасси уже начала беспокоиться, что от перегрева парень вполне мог чуть повредиться умом, но через некоторое время в его приглушенных ругательствах нет-нет, да и начали проскальзывать отдельные оптимистичные нотки.
– Ага! Уже совсем другое дело! Вот так-то лучше! – восклицал он, разглядывая свежую стружку, но не останавливался и продолжал что-то колдовать, подбрасывая в миску уже какие-то совсем крошечные кусочки металла.
Наконец, когда Трасси думала, что у нее сейчас уже руки отвалятся от постоянной работы с мехами, Вальхем устало рухнул прямо на песок и помахал в воздухе свежей желтой каплей.
– Все. Годится, – у него уже не осталось сил, чтобы хоть как-то порадоваться успеху. – Гаси, и пусть остывает.
Оставив меха в покое, Трасси села рядом, отдуваясь и утирая пот со лба. Она была бы и рада отпустить по данному поводу какой-нибудь едкий комментарий, но ей сейчас даже языком пошевелить было невмоготу.
Огонь в горне потихоньку догорал, и застывающий расплав в миске уже подернулся морщинистой пленкой, а они продолжали все так же сидеть на теплом песке, глядя на тускнеющие в печи угли.
– Что дальше? – Трасси с трудом разлепила потрескавшиеся губы.
– Теперь надо бы выковать новую втулку, – вздохнул Вальхем, и уставший сиплый голос мальчишки намекал на готовность его души вот-вот отделиться от бренного тела и отправиться в небеса, – но я пока даже не знаю, какого размера она должна быть!
– Я тебе покажу… объясню… нарисую, в общем, – девчонка кивнула на эшелон. – Но, думаю, это уже завтра. А сегодня предел моих мечтаний – холодный душ и горячий ужин.
Однако, как выяснилось, вспыхнувший в ней энтузиазм загасить оказалось не так-то просто.
Лажонн предложил организовать ужин на открытой платформе, где вечерний ветерок приятно холодил разогретые за день тела и потихоньку испарял накопившуюся за день в мышцах усталость, но Трасси, напротив, только-только начала входить во вкус. Она притащила с собой несколько листов бумаги, карандаш, прочие чертежные инструменты и принялась прямо за едой делать наброски новой втулки, то и дело уточняя отдельные детали у Вальхема.
Они сошлись на том, что втулку лучше всего сделать из двух половинок. Вальхем согласился выковать исходные заготовки, а Трасси взялась после довести их до нужной кондиции. Ну а потом пришел Лажонн и разогнал их инженерный консилиум к чертовой матери, отправив всех спать.
Наутро, едва проснувшись, Вальхем сразу же принялся раскочегаривать кухонную печь, чтобы выяснить, насколько она пригодна для разогрева заготовок. Лажонн, впрочем, довольно быстро отогнал мальчишку от очага, поскольку ему требовалось приготовить завтрак, но после Вальхем смог экспериментировать без каких-либо помех.
Глиняной миской пришлось пожертвовать, поскольку застывшая отливка наотрез отказалась из нее вываливаться. Пара ударов молотка – и поблескивающая бронзовая чушка оказалась у Вальхема в руках. Дело оставалось за малым – сделать из нее аккуратную втулку, в которой бы комфортно разместился бы главный вал водной помпы.
В итоге грузовой трюм «Хоррама» оказался полностью отдан в ведение Вальхема и на весь день наполнился лязгом металла и окриками юного кузнеца, отдающего распоряжения нерадивым подмастерьям.
Таким образом, Трасси почти весь день курсировала между мастерской и кухней, таская раскаленные заготовки, а Вальхем, вооружившись молотом и клещами, постепенно придавал им требуемый вид. И что бы там ни хохмила рыжая безобразница, свое дело он знал крепко, постепенно формируя из двух невнятных огрызков исходной отливки две половинки единого хомута. В его распоряжении имелось не так много материала, а потому он старался придать им необходимую форму с максимальной точностью, чтобы свести к минимуму дальнейшую обработку.
Так или иначе, но упражняться с молотом ему пришлось почти целый день, после чего все бразды в свои руки загребла Трасси. Основная масса инструментов в мастерской находилась в ее ведении, а потому она и взялась руководить всем процессом. Но тут снова вмешался Лажонн, призвавший их на ужин, и второй рабочий день завершился условной ничьей.
Но вот назавтра Трасси оттянулась на нем по полной!
Теперь, когда поковки оказались в ее власти, девчонка немедленно взлетела на трон повелителя мироздания, откуда милостиво повелевала своими подданными, в число которых угодил даже сам Лажонн.
И, черт подери, она имела на это полное право!
Все, что в дальнейшем происходило в трюме «Хоррама» нельзя было охарактеризовать иначе как надругательство и унижение. Вся гордость Вальхема была попрана и втоптана в грязь теми возможностями, что предоставляла мастерская Лажонна.
