– Ужас без имени!
Разрозненные крики поглощал ветер. Вечные враги начинали понимать, что в их борьбу вмешалась третья сила, древняя и страшная.
И тогда против него объединялись две армии, два заклятых врага. Но ничто не сулило спасения от неудавшегося Стража Вселенной. Ни острый клинок, ни меткий выстрел арбалета не сдерживали монстра.
Его покрывала кровь людей, он с наслаждением впитывал ее аромат, слизывал с губ, словно вампир, даже впивался в чьи-то шеи зубами. Он почти не осознавал себя: разум заполняла единая тьма, что навеки сковала его родной мир. Его зло, его проклятье. Но в те мгновения он питался вседозволенностью кошмарной свободы. Почти ничто не сдерживало, никакие обещания и ответственность. Вместо звуков осталась единственная песня его меча в буре клинков, она звучала громким воем, яростной музыкой уничтожения.
Темный смеялся, и от каждого его возгласа воздух наполнялся морозным ветром, а по испепеленной земле стелился иней. И некоторые жертвы застывали ледяными изваяниями.
Много же веселья в тот день получила тьма, много страданий причинила. Не нашлось никого, кто сумел бы остановить ее, сдержать, рассеять… Ни один воин не выстоял бы в поединке против неудавшегося Стража Вселенной, который сделался не ее хранителем, а проклятьем, самой главной опасностью. Разве только тьма не умела управлять линиями мира. Оставалась слепа для этого сияния, однако же ей хватало одного старого меча, чтобы ад сражения показался блаженством пред лицом того, что вершил темный Сумеречный Эльф.
– Надо уходить! – кричали уцелевшие.
– Бежим!
– Спасайтесь!
Тени людей носились по полю брани. С ним уже не пытались сражаться. Уцелевшие стенали в ужасе. Кто-то вытаскивал из-под груд тел еще живых, уже не разбирая, свой это или чужой. Внезапно древняя борьба потеряла всякий смысл. Может, так и стирались различия перед лицом гибели целого мира. Может, для этого на самом деле и создавали беспощадных Стражей Вселенной.
Позднее уцелевшие варвары нарекли его Серебряным Мраком и начали бояться как некую невообразимую кару, самое темное божество. Страх передался многим поколениям, ведь грабительский поход оказался гибельным для всех. Сумеречный Эльф не пощадил никого, воины в панике метались по полю боя, ища спасения, но находили лишь острие меча.
Когда все закончилось и первые цветки рассвета прокрались в мир, темный Страж исчез, как призрак. Его душа в мучениях рвалась из оболочки, но ее приковали цепи.
Кошмар закончился, оставшиеся храбрецы – или несчастные, помилованные, чтобы сохранить страшную легенду-быль, – стояли в растерянности на изрытой вмятинами земле, усыпанной изуродованными до неузнаваемости телами и искореженным оружием.
Остатки обеих армий глядели друг на друга, но не замечали. После пережитого кошмара они уже не видели друг в друге настоящих врагов. Что им оставалось теперь? Оба правителя погибли первыми. Делить было больше нечего. А что они вообще делили? Имела ли хоть когда-то смысл эта борьба?
В очерствевших сердцах проснулась тревога: неужели всё, во что верили, – ложь?
Обескровленные ужасом Ночи Погибели, как ее впоследствии назвали, оба королевства замерли на долгие годы. Они боялись возвращения Серебряного Ужаса, и страх сплотил их, заставив однажды забыть о великой вражде.
Однако это случилось много позднее, все грядущие события подсказало всезнание. В масштабе истории неудавшийся Страж даже сотворил благо: прекратил бесконечную войну. Но сколько жизней было загублено за одну ночь… Неужели так и работала сила Стражей Вселенной? Неужели такими их и замышляли? Похоже, именно такими: они жертвовали миллионами, чтобы спасти миллиарды. А Сумеречный Эльф только нарушал свой долг, когда приходил на помощь кому-то одному.
Сумеречный Эльф очнулся где-то на окраине гигантского города в подлеске и содрогнулся: его покрывала кровь. С ног до головы он измарался в этой багряной субстанции. И не удалось бы вовек отмыться от нее.
Тьма отступила отголосками безумия. Но несостоявшийся Страж в панике рассматривал свои руки, свой меч, доспех из драконьей кожи, подкованные металлом сапоги воина – все слилось единым пятном, отяжелев от пропитавшей их густой влаги.
Кое-где она уже запеклась уродливыми бурыми разводами, но где-то стекала свежими ручейками. Отросшие по воле хозяина темно-русые волосы свисали алыми сосульками. Сумеречный Эльф суматошно пытался выжать их или вырвать с корнем. Ужас от содеянного перехватывал судорогами горло, вырывая нервозный клекот.
«Раджед… Я… Проклятье! Все, как и планировал Нармо! Он нападет на башню! Радж! Ты должен услышать меня! Должен! Тебе грозит опасность! Опасность!» – метались безумные мысли, но телепатия не работала.
