– Но за пределами Эйлиса осталась София… Впрочем, наверное, Эйлис важнее. Важнее моей жизни, моей любви. – Раджед приподнялся, отложив книгу, рассматривая свои руки. – Буду искать Душу Эйлиса и хранить то единственное, что согревает меня теперь, ограждает от всего этого хаоса, – воспоминания о ней. С каждым днем они становятся все более светлыми. И я все лучше понимаю: она была права.
В нем улавливалась безотчетная сильнейшая тревога, свойственная всем, кто волнуется за родных и близких в далекой стороне.
– А если ей грозит опасность? – воскликнул Раджед, нервозно сминая белую ткань рубашки, с досадой сдавленно продолжая: – И я не рядом. Ведь мир Земли тоже странное место. Их там восемь с лишним миллиардов, поди разбери, кто порядочный. Эльф, скажи, что с ней все в порядке. Скажи и не соври!
Раджед обратился к другу без вызова, без осуждения, обезоруживающей искренностью отзывалась и его тревога. Ни следа тщеславия, ни воспоминания о желании присвоить, ни единого свидетельства о былых обидах и мстительности.
– Не совру, – вкрадчиво кивнул Страж, вложив в эти слова все возможные чувства. Сооружать сложные, высокопарные конструкции не случилось настроения.
– Я верю, что она не свяжется с плохим человеком. Я верю… – Раджед устало опустился на софу, проведя руками по волосам. – Я хотел бы, чтобы она была счастлива. Даже без меня.
В тот миг он в полной мере отпустил ее, предоставил свободу выбора. Что-то окончательно перевернулось в его душе, точно раньше миру показывалась темная сторона этой незримой луны, а ныне взошла способная ярко отражать свет. София… Софья. Не своим присутствием, а своим решительным побегом она преобразила льора. Ему потребовалось время, чтобы осознать, как сильно он ее любит. Он больше не желал обладать ею, томился и мучился, но тихо радовался, что девушка встретит кого-то более достойного, чем он, и обретет счастье в своем мире. Он желал ей счастья без него и не с ним, потому что по-настоящему полюбил.
«А сумел бы я так отпустить Эленор? Я ведь иначе, но не меньше мучаю ее! Этим проклятьем, этим бессмертием», – испугался собственного беспокойного сердца Сумеречный Эльф.
Впервые ему показалось, что Раджед куда более великодушен, чем неудавшийся Страж. Один раз Эленор и правда едва не вышла замуж за друга детства, тогда Сумеречный Эльф терзался противоречиями, став слишком уязвимым для внутренней тьмы. Так случилось из-за множества причин, половину которых он сам же создал – естественно, для некого плана. Но хитрые многоходовки едва ли оправдывали преданные чувства. Но – что хуже – со стороны Эленор не возникло истинной любви к более подходящему избраннику. Тогда – в первый и последний раз, во имя своих личных целей – Сумеречный Эльф прочитал ее мысли и ощущения. И вмешался, благодаря все высшие силы, что не ведает хотя бы собственной судьбы. У Раджеда же таких знаний не обреталось, поэтому он отпускал свою избранницу вольной птицей. Он верил в нее.
Чародей встал и, миновав стопки разноцветных корешков, взметнув порывистым движением пыль с балясин перил и резных шкафов, с величавой степенностью проследовал на балкон библиотеки, точно отпускал на свободу некое безмерно дорогое сердцу создание. С прощальным успокоением он глядел в смутное темно-кобальтовое небо и вдохновенно негромко говорил с пустотой:
– София, пожалуйста, будь счастлива! Там, у себя на Земле. Даже если ты не рядом, даже если я больше никогда тебя не увижу, встреча с тобой наполнила мою жизнь смыслом. Я как будто прозрел, хотя мне потребовалось время. Мне потребовалось пройти через смерть. Видимо, иначе мы не умеем. Без тебя и смерть бы не принесла ответов. Ты разбудила меня, мое каменное сердце. И оно снова чувствует, надеется, жаждет сделать даже этот умирающий мир лучше, спасти его… Для кого я все это говорю? Ты ведь не слышишь, не помнишь меня. Но это даже к лучшему. Да, я рад хотя бы надеяться, что ты сейчас счастлива. Я верю в это.
Сумеречный Эльф подавленно застыл среди книг, точно слившись с ними. Он пророс деревом между страниц, затесался под разными именами в летописи сотен миров, где-то показывая свое истинное лицо, где-то сливаясь с толпой. Он нес знания и разрушения, но ему самому катастрофически не хватало созидающей свободы выбора. Впрочем, порой будущее переписывалось причудливым узором. Ныне перед мысленным взором Стража мелькнула предельно отчетливая картина, поразившая непривычной надеждой. Сумеречный Эльф встрепенулся и кинулся к Раджеду, словно его последние слова, эта горькая исповедь, открыла возможность что-то менять.
– Радж! Я помогу тебе с порталом, – потревожил покой сотен томов зычный возглас.
– А как же твое невмешательство? – Раджед обернулся, длинные пальцы вздрогнули, точно силясь схватиться за спасительную нить.
– Мы и так неслабо раскачали Эйлис. Не обещаю, что сделаю много и хоть сколько-нибудь полезное. Но все же…
Сумеречный Эльф пожимал плечами и обезоруживающе улыбался. А потом со всех ног он бросился к порталу.
