– Ты? Ты починил его? – полубезумно выпалил Раджед, однако Страж виновато остановился, вжимая голову в плечи и вновь накидывая капюшон черной толстовки.
– Не совсем. Вернул на круги своя. Смог создать зеркало для наблюдения за миром.
– Понятно… – помрачнел, вновь впадая почти в апатию, Раджед, однако приободрился: – Хотя бы так! Я смогу убедиться, что с ней все хорошо.
Оба четко помнили, что в прошлый раз зеркало намеренно не показывало Софию, но Раджед приблизился к наблюдательному стеклу. Вновь его вел теплый весенний ветер Земли, шелест незнакомых берез и гомон птиц. Он предельно сосредоточился, рисуя аккуратными штрихами в воображении мельчайшие детали комнаты Софии, ее родную улицу – то место, куда он уже и не мечтал попасть. И тогда сломался барьер, наложенный Стражем: Раджед снова увидел ее! Ее! Его Софию! Она предстала в простом домашнем платье в своей комнате.
– София! София… – тихо позвал Раджед с невыразимой тоской. Девушка подошла к зеркалу и посмотрела в отражающую гладь. Чародей похолодел, дотрагиваясь до непроницаемого стекла. Пальцы скользнули по поверхности – твердость материала напоминала о запрете. – София! Ты видишь меня или только свое отражение? София! Софья! Скажи что-нибудь! Софья!
Но она делала вид, что ничего не замечает. Только лицо ее было грустным. Со странным беспокойством рассматривала она свое отражение и, казалось, улавливала некие образы из-за другой стороны зеркала. Раджед терялся в догадках, вцепившись в раму, громко крича, словно намеревался дозваться просто так – без помощи портала – через сотни световых лет:
– Софья! Ты видишь… Ты… Нет… – Голос померк, льор лишь прислонился лбом к стеклу, покорно признавая: – Будь по-твоему. Я не заслужил того, чтобы ты меня видела, слышала или хотя бы помнила. Своей самодовольной опрометчивостью я стер себя из твоей жизни еще до того, как мы успели узнать друг друга. Еще до того, как я понял, что без тебя… это не жизнь. Все эти тусклые семь лет умирающего мира… Эйлис… Мы погубили Эйлис… и я еще требовал любви. Софья… Как жаль, что ты не слышишь. Софья… Мы приносим лишь разрушения. Не видь меня, не помни. Только будь счастлива. Без меня.
Он трогал зеркало, пытался прорваться, но понял, что так разрушит последнюю ниточку, потому просто исступленно гладил холодную поверхность. Миг блаженства, невероятной пульсации души, способной, казалось, перевернуть единым порывом любые законы и древние запреты, – и вот все обрушилось прахом, однако же не совсем. На смену пылким страстям пришло немыслимое для гордецов-льоров смирение. Любовь жила, казалось, пронзала пиками сердце. Но с каждым ударом лишь сильнее и сладостнее раскрывался блаженный внутренний свет. Слезами души смывалась с нее копоть. А что же Софья?
Девушка порывисто отвернулась, но унеслась в другую комнату. Сумеречный Эльф видел, как она плакала. Раджед тут же нервно выпрямился, всматриваясь в обстановку комнаты и размышляя: «Она видела? Слышала? Я не слышал ее… А это что?»
В комнате обнаружились рисунки Эйлиса, чертежи и записки из воспоминаний с какими-то стрелками. Ветер, проникший в приоткрытое окно, терзал альбом на столе, перелистывая страницы. И помимо знакомых картинок с пейзажами показались схемы, расчеты с графиками и гипотезами. Раджед в ступоре уставился на них, а через миг вновь вернулся образ нахального чародея, с которым Страж общался предыдущие четыреста лет:
– Так она ничего не забыла! Эльф!
Раджед с ревом дикого зверя обрушился на друга, который лишь смущенно щелкнул зубами, пробормотав:
– Не забыла. Все это время она сопоставляла факты. Да, она не могла забыть, что где-то умирает мир.
Раджед смирил поднимавшийся гнев. По странному новому обыкновению он практически разучился обвинять Сумеречного Эльфа, замечая во всей его лжи необходимый замысел.
– И что же… она считает, что способна пробудить Эйлис? Льорам не удалось.
– Кто знает, – пожал плечами Страж.
Но лицо льора подернулось взбудораженностью, руки его вновь подрагивали, но на смену отчаянию пришла новая лавина неразборчивых противоречивых чувств. Раджед схватил друга за плечи и энергично потряс, сбивчиво повторяя:
– Значит, она помнит. Помнит… Эльф! Почему ты вечно обманываешь?
– Иногда это необходимо, чтобы вы осознали нечто важное, – завел свою мантру Сумеречный Эльф, отворачиваясь. Раджед же находился на том пике эмоций, когда желание осыпать всевозможными дарами и со всей силы ударить в челюсть уравниваются на чашах весов. Сумеречный Эльф ожидал скорее второго варианта. Друг вновь нахмурил изогнутые черные брови, протянув с мнимым спокойствием:
– Так ты знал, где она, все это время?
– Конечно, я же все знаю.
– Почему? Почему хотя бы увидеть ее не позволял?
Раджед вновь встряхнул друга за плечи, сбивая с него капюшон, словно открывая забрало рыцарского шлема.
– Я изначально не одобрял твою затею с похищением. Считай, что это урок тебе от меня, – перешел в вынужденное словесное наступление Сумеречный Эльф.
Раджед негодующе всплеснул руками, вновь возвращая свой привычный нагловатый образ.
