— Вы хотите сказать, что барьер академии похож на магический кокон в тюрьмах? — немного подумав, спросила я.
— Он слегка видоизменен, но основа та же, — объяснил мужчина. — Изначально кокон был рассчитан на небольшое пространство вокруг одного существа. Но если растянуть его на большую площадь, то все эффекты, вроде остановки времени внутри его пределов или непроницаемости со внешней стороны, значительно ослабляются.
Я скрестила руки на груди, догадавшись, к чему он клонит.
— "При нехватке или отсутствии магических сил, заклинатель может использовать свои жизненные силы", — вспоминала я недавно прочитанные учебники. — Но если я так сделаю, то тогда станут утекать годы моей жизни! И я стану либо немощной старухой, либо неразумным ребенком. Как повезет.
Профессор с улыбкой кивнул, подтверждая мои слова. Он словно гордился тем, как далеко я успела продвинуться в обучении благодаря ему.
Но я, в отличие от него, не чувствовала ни радости, ни гордости. Лишь возмущение.
— Так вы этого от меня ждете?! Что я отдам свою жизнь ради вашей прихоти?! Сами не хотите рисковать, так почему я должна?! Как можно быть настолько бессовестным, чтобы требовать такое от меня?!
Мужчину, казалось, восхитила моя злость.
— А вот это в тебе мне знакомо… — не понятно к чему сказал он. — Значит, я на верном пути!
Я нахмурилась. Что за нелепицу он несет?!
Но профессор не дал мне вновь заговорить и продолжил более спокойным тоном:
— Дело в том, Скворцова, что тебе и не нужно тратить свою жизненную силу. Ее все равно не хватит. Однако если разобьешь кристалл, то из него высвободится энергия, достаточная для того, чтобы создать еще одну такую же академию!
На этот раз я ошеломленно замолчала и глубоко задумалась над его предложением.
Милфина уже мертва. Этого не изменишь. От нее осталась лишь крохотная частичка души, запертая в моем кулоне. Будет ли этого достаточно для воскрешения богини людей? На это ответ мне неизвестен. Ясно лишь, что энергии в той крохотной частичке невероятно много. И теперь она в моем распоряжении.
Осталось только решить, на что ее потратить. На защиту академии или на воскрешение Старшей?
Третий вариант — оставить все, как есть. Но тогда мне придется забыть о свободе и надолго здесь поселиться. Или поискать способ передать кулон кому-нибудь другому. Тому же профессору Морису, например.
Вот только он, скорее всего, отдаст его профессору Санту по первому же требованию…
— Как много мыслей в твоей голове! Я практически слышу, как они смешиваются, перебивая друг друга. Не можешь определиться? — догадался мужчина.
Он протянул руку и схватил мой кулон. Тот отозвался странным, будто бы испуганным, мерцанием.
— Чего ты так переживаешь? — спросил он. — Чем тебе так дорога эта безделушка?
— Безделушка?!
Меня обуял непомерный гнев. Да как он смеет так отзываться о своей жене?! Даже если он ее никогда не любил, это не дает ему права так относиться к священной памяти о ней!
— О! Неужели ты считаешь, что в этой подвеске может быть заключено что-то важное? Интересно даже, каковы твои предположения. Уж не думаешь ли ты, что Ключ является настоящей филактерией?
Меня будто ледяной водой окатили. Он спросил об этом так небрежно и насмешливо, отчего вся моя прежняя уверенность вдруг пошатнулась.
А что, если я и правда ошиблась в своих предположениях? Что если профессор Морис говорил правду, и Ключ — просто магическая батарея? Может в ней действительно нет никакой души, а я все надумала?
Но ведь так много было подтверждений! Особенно в последние дни. Этот странный голос из кулона, его необычное поведение, совершенно не свойственное обычным украшениям и даже древним артефактам.
Нет, профессор просто в очередной раз хочет запутать меня! Нельзя ему этого позволить!
Моя растерянность длилась недолго. Мужчина напротив с интересом наблюдал за сменой эмоций на моем лице: от крайнего потрясения и страха до холодной уверенности в себе и твердой решимости придерживаться своих идеалов.
Что бы ни было спрятано в кристалле моего кулона, этому будет безопаснее оставаться там же, на своем месте. Интуиция то была или чье-то наставление, упорно внушаемое мне с детских лет, но я всегда знала, что не должна ни снимать кулон, ни уж тем более разбивать его. Так оно и будет! Нужно больше доверять себе.
Я расправила плечи и подняла голову выше, постаравшись придать надменности своему взгляду.
— Уважаемый профессор Сант. Не кажется ли вам, что в последнее время вы стали все чаще забываться и вести себя несколько неподобающе по отношению к своей студентке? То есть ко мне. Или вам чужды такие понятия, как субординация и уважение личного пространства собеседника? Это, знаете ли, неприлично так тесно прижиматься к малознакомой девушке. В моем мире вас бы уже осудили за домогательства.