Уже лежа в постели, я настраивалась мыслями на Дара вызывая в памяти его образ. Надеюсь, сегодня он мне приснится, и я смогу сообщить ему, где я. С такими позитивными думами я и уснула.
Глава 11
Глава 11
Фурса
Голубокожая женщина сидела в кресле с высокой спинкой, закинув ногу на ногу. Струящееся платье, словно вода обрисовывало каждый изгиб шикарного тела. Корсет выгодно подчеркивал высокую, упругую грудь, а обтягивающая юбка — аппетитный плавный изгиб бедер. Холодный взгляд голубых глаз скользил по избитому мужчине изучающе и даже с легкой скукой. Вздохнув, Фурса чуть сменила позу, кресло при этом слегка скрипнуло, а платье шевельнулось вслед, ловя изменение тела и переливаясь в отсветах пламени свечей словно чешуя кири.
Взгляды присутствующих в комнате мужчин, застывших живым изваянием возле пленника, с жадностью заскользили по женскому телу. Фурсе казалось, что наемники видят сквозь платье и догадываются, что под легкой тканью на ней больше ничего нет. И это возбуждало.
Единственный, кого не волновало происходящее вокруг и в том числе женские прелести — пленник. Он постоянно щурился от крови сбегающей со лба ему на правый глаз и иногда встряхивал головой, пытаясь избавиться от липкой влаги. Из сломанного носа также текла кровь попадая на губы, на подбородок, а оттуда капала на тонкий ковер, чем вызывало недовольство женщины. Но внешне она оставалась спокойной: ковер можно будет потом заменить.
Приоткрыв выкрашенные в алый цвет пухлые губы, Фурса заговорила:
— Где медальоны-Ее голос тек мягко, томно, обволакивал и ласкал, побуждая присутствующих раскрыть свои секреты и мысли.
— Не знаю, про какие медальоны… идет речь, — упрямо заявил неудачливый воришка, еле ворочая зыком во рту.
Женщина тяжело вздохнула. Сколько в нем еще упрямства-А бить никак нельзя и так держится из последних сил.
— Послушай, просто скажи, где они-Куда спрятал и обещаю отпустить на все четыре стороны.
Пленник хотел фыркнуть, но вместо этого получился странный всхлип:
— Эту… сказку… кому другому… расскажи. — Мужчина сплюнул кровавую слюну, зло уставившись на полукровку. В его мучительнице текла кровь великанов, но слишком жидкая. Те, чья кровь сильна, практически не отличаются от чистокровных родственничков — уродливы и неказисты.
Подавив очередной тяжелый вздох, Фурса плавно поднялась и, покачивая бедрами, подошла к покалеченному мужчине. Не хотелось ей пачкать руки, но другого выхода она больше не видела. Пленник добровольно, как его не бей, что ему не ломай, не расколется. Слишком крепкий орешек попался, а на вид так и не скажешь.
Мужчина попытался дернуться, когда прохладные пальцы обхватили его затылок и виски, но крепкие руки наемников держали крепче гномьих кандалов. Тонкие пальцы с силой сдавили черепную коробку. Фурса попыталась не морщиться от крови, мгновенно запачкавшей ее пальцы. Глаза ведьмы устремились куда-то в пространство и стали набирать яркость, разгораясь медленно, но неукротимо.
Пленник задышал чаще, а затем болезненно застонал. Ему хотелось вырваться из этих смертельных прикосновений, но тело словно парализовало и дикий страх охватил его разум. Мозг мужчины горел и будто плавился, в ушах стучала кровь, а перед глазами стояла бледно-красная пелена. Ни о чем другом думать он уже не мог, только о том, чтобы поскорей пытка завершилась и тогда он расскажет все. Всю свою биографию вплоть до генеалогического древа, лишь бы прекратились эти муки.
Фурса же мысленно углубившись в разум пленника, грубо перебирала его воспоминания, не заботясь о том, останется ли после такого грубого вторжения человек в своем уме или же превратится в бесполезный никому не нужный овощ. Чувства, обрывочные картинки липли к ней, словно она была обмазана медом, оставляя после себя тяжесть на покатых плечах, а на изящных лодыжках будто грузила образовались. Ведьме до ужаса хотелось отдохнуть, бросить это «грязное» дело, но она не имеет права подвести своего господина. А значит, должна идти дальше, чего бы это ей ни стоило. Чего бы это ни стоило другим.
Как только она увидела нужный ей фрагмент, мгновенно ухватилась за него обеими руками и потянула к себе: мужчина захрипел, затрясся, из глаз потекли кровавые слезы, но Фурса не видела этого, полностью поглощенная жирным воспоминанием, произошедшим несколько часов назад.
Рассмотрев все, что было нужно и, постаравшись не упустить ни одной детали, Фурса отшатнулась от пленника, на пару секунд прикрыв глаза. Пройдясь до своего кресла на негнущихся ногах, тяжело опустилась в него: по вискам и позвоночнику струился холодный пот. Как же она ненавидела такой метод дознания, после которого внутренности выворачивало от приступов тошноты и хотелось сбросить кожу, как змее в период линьки.
— Миледи, что делать с ним-поинтересовался один из наемников, разрывая приятную тишину грубым голосом.
— Бросьте в какую-нибудь канаву или добейте. Мне все равно. — Ведьма едва заметно качнула кистью.
Мужчины молча подхватили бессознательное, едва дышащее тело, и поволокли прочь из кабинета.
