Дважды намекать мне не требовалось. Кое-как поправив дрожащей рукой взъерошенные волосы, другой придерживая норовящее свалиться платье, я медленно приблизилась к леди и повернулась спиной, подставив под ее руки длинный ряд шнуровки. Судя по изумленному выдоху, принцессам так себя вести было не положено, на что мне было абсолютно наплевать. Сердце все еще колотилось от пережитого ужаса, а в голове была такая каша, что едва удавалось следить за происходящим.
— Я…
— С тобой разберемся позже, — Диллан даже не взглянул на попытавшегося подать голос Миссура. Он вообще не пошевелился, неотрывно смотря мне в глаза с выражением безразличия и скуки. Однако до меня все же доходили едва уловимые отголоски глухой ярости, обиды и боли.
Я прекрасно понимала, что радости увиденное ему не доставило, поэтому пытаться что-либо объяснить сейчас было глупо. Во-первых, говорить я опасалась по разным причинам: из-за наемников и той роли, которую мне навязали. Одно дело молча строить из себя высокородную особу, а совсем другое — вести беседу. Голосок у нас с ней не похож, да и манера говорить не оставляет шансов сойти за принцессу, сколько бы со мной ни занимались мама с Элеонорой. Поэтому оставалось лишь молчать и всем своим видом демонстрировать надменность, все время напоминая себе следить за осанкой и выражением лица. Я справлюсь. Обязательно справлюсь.
Едва корсет был зашнурован, а я одарена еще одним неодобрительным взглядом со стороны аристократки, мы неспешной процессией двинулись куда-то сквозь толпу. Боги, и как они в этом ходили?! Мне, конечно, еще повезло, что карнавальный костюм был без кринолина и прочей ерунды, в которую обычно облачались девушки из высшего света, но даже корсета с лихвой хватило, чтобы трижды проклясть безумную идею с переодеванием. Кстати говоря, женщины Драйгов в одежде предпочитали, прежде всего, удобство и элегантность, а не вычурность, как те, кто сейчас встречался на моем пути. Я буквально кожей ощущала атмосферу высокомерия, самодовольства и лицемерия. И как они в этом живут? Я бы возненавидела весь мир, уже через несколько дней существования в их обществе.
Сколько людей! Медленно вышагивая под руку с Дилланом, я заставляла себя улыбаться огромной разряженной толпе. Высокомерные самовлюбленные ублюдки. Как же я их ненавидела! Как же хотела убежать отсюда без оглядки и забыть как страшный сон. Но вместо этого улыбалась. Всего лишь еще одно представление. Неужели я забыла, как это делается? Неужели изменилась настолько, что уже не в силах вести себя, как раньше? Как бы ни было тяжело и гадко на душе, во время ночного представления все должно быть забыто. Люди ждут от цыган лишь легкости, возможности отдохнуть и взглянуть на маленькое чудо, окунуться в атмосферу веселья и праздника. Они не должны видеть, как нам бывает тяжело и больно, как порой страдают наши души и как заходятся в агонии сердца. Поэтому я должна улыбаться. Я смогу улыбаться. Я улыбалась.
— Вы сегодня просто очаровательны, ваше высочество, — райт чуть сжал мою руку, привлекая внимание.
— Благодарю.
— Как вам праздник?
— Великолепный, — едва слышно протянула я, кивком головы приветствую очередного раскланивающегося пижона.
На Диллана же старалась не смотреть, и причин тому у меня было множество. Было невероятно стыдно за ту картину, свидетелем который он стал, стыд и отчаянная вина — вот что я испытывала сейчас по отношению к нему. Однако жалеть глупо — в момент смертельной опасности некогда раздумывать над способом защиты. И если этот поцелуй принес нам драгоценные секунды, которые помогли спастись — я поступила правильно.
— Что-то вы сегодня не слишком разговорчивы, ваше высочество. Вечер выдался слишком утомительным?
— Что? — Удивленно посмотрев на Диллана, я резко выдохнула и почувствовала волну дикой злости. — Прекрати.
— Что именно? — взгляд мужчины вновь стал безмятежным, а выражение лица удивленным.
— Хочешь все испортить?
— А ты? — намек был не слишком прозрачным.
— Хочешь поговорить о том, что произошло — хорошо, но не сейчас.
— Будь уверена, дейдре, обязательно поговорим.
Это должно было меня напугать? Что ж, пришлось признать, действительно напугало.
— Бокал вина, миледи?
Я похолодела. Не знаю, каким образом получилось удержать улыбку и остаться безмятежной, глядя в холодные глаза наемника, но я справилась. Взяв с подноса слуги, в чьем образе предстал Драйг, бокал игристого напитка, я с гордостью отметила, что вопреки внутренним ощущениям руки у меня не дрожали. А то, что дышать тяжело от исходившей от мужчины ненависти — так это ерунда. В худшем случае грохнусь в обморок, насколько мне известно, благородные леди частенько этим занимались.
— Не пей.
— Он наблюдает! — неторопливо продолжив прогулку, я буквально кожей ощущала пристальный взгляд наемника и лишь колоссальными усилиями не позволила себе прижаться вплотную к мужу, ища защиты.
— Пригуби вино, сделай вид, что пьешь, — улыбнувшись, Диллан звонко соприкоснулся со мной своим бокалом и чуть приблизился, одарив восхищенным взглядом.
