Я посмотрела в сторону центрального костра, где под волшебные аккорды гитар танцевали сестры. Как же меня тянуло туда… Ноги так и просились в пляс, каждая клеточка тела жаждала поддаться зажигательному ритму музыки, оказаться возле пламени и закрутиться в вихре страсти, что рождала мелодия. Взмахнуть подолом длинной юбки и хитро взглянуть на завороженную толпу, так, чтобы каждый думал, что лишь ему дарована манящая улыбка и лишь для него светятся восторгом глаза. И танцевать. Мы не делали праздник, он жил в наших душах, бежал по венам. Цыгане позволяли другим окунуться лишь в малую толику своей жизни, не показывая при этом серых будней. Ведь ни к чему тем, кто пришел сюда отдохнуть душой и телом, знать, как тяжело бывало улыбаться. Как мучительно больно развлекать ненавистную порой толпу, как невыносимо видеть в холодные времена страдания голодных детей, и как сладостен вкус мести. Настоящей, цыганской.
Но это все не сейчас… Тем, кто восторженно застыл возле костра, эти знания ни к чему. В их глазах отражались блики костра, да разноцветные юбки цыганок, а разум был притуплен танцем. Танец и песня, что уносила с собой даже на край света, если того хотелось исполнителю. Песни цыган всегда коварны, они опутывают, дурманят, заставляют забыть обо всем, будоражат кровь и терзают душу. Песня и танец…
Призывно улыбнувшись, я выбежала в круг и опустилась на землю недалеко от костра, пробежав быстрым взглядом по оживившейся толпе. Наверное, в этот момент я действительно производила неизгладимое впечатление. Стоило мне появиться, сестры разошлись и уселись, образовав пестрый круг, центром которого стала я. Лишь я и пламя, мой вечный спутник, отражающийся на длинных распущенных волосах, на изумрудной ткани платья, на кажущейся при лунном свете белоснежной коже оголенных рук. Все застыли в ожидании. Зазвучала музыка и я запела.
В этой песне сплелись нежность и злость, встречи и расставания, плачь раненой птицы и бесконечная радость полета. Я грустила и смеялась вместе с героями одной старинной баллады, а вместе со мной переживали и стоявшие вокруг люди. Но я их не замечала. На огромной поляне не осталось никого, кроме меня, музыки и костра. А мелодия все лилась, услышанная когда-то история исходила из самого сердца, и я пела как в последний раз. А потом… Ни единого вздоха, ни одного движения и звука, лишь веселый треск огня. Гитара умолкла, дав почувствовать царившее вокруг напряжение. Но лишь на миг… Чтобы тут же взорваться будоражащей кровь мелодией. И вот уже я не сижу, а кручусь посреди живого круга, выгибаясь и звеня многочисленными браслетами. Топот ног, звон металла и удары ладоней… Я отдалась танцу, не замечая ничего вокруг. Жила вместе с ним, наслаждалась каждым моментом и… умерла с последним аккордом.
Тишина была оглушающей. Выждав пару мгновений, даруя зрителям немного времени, чтобы пережить, прочувствовать последние мгновения танца, медленно поднялась под оглушивший вой и аплодисменты толпы. Востог и неприкрытое восхищение. Я ликовала. Стоя перед ними, искренне наслаждалась произведенным эффектом и радовалась тому, что смогла задеть за живое, оставить частичку себя в воспоминаниях.
— Молодец, девочка, — рядом раздался голос Ронула. — Как всегда, великолепна.
— Спасибо, — обернувшись к мужчине, я благодарно улыбнулась и поспешила выйти из круга, уводя его за собой.
Что-то меня беспокоило. Что-то было не так, не как всегда… Замерев, я остановилась и обернулась, вновь вглядевшись в толпу, сама толком не зная, что хотела найти. Чье-то присутствие, чей-то пристальный взгляд. Что с тобой, Лира? Глупо бояться какого-то взгляда, тем более многие после танца смотрели мне вслед. Но тогда почему так неуютно? Почему не отпускало ощущение грозящей беды?
— Лира? Что такое, девочка?
Вздрогнув, я провела рукой по волосам, убрав упавшие на лицо пряди, и посмотрела на встревоженного мужчину.
— Ничего, Рон, все хорошо, просто показалось что-то.
Поспешив в шатер, чтобы немного передохнуть, мысленно выругалась. Вот ведь глупая, сама разволновалась, так еще и Ронула заставила побеспокоиться. Но тот взгляд… Не злой, скорее, удивленный и заинтересованный. Да, кажется, мне действительно удалось поразить этих людей. Вот только не принесло бы это беды…
Завершив еще один танец, я со смехом приблизилась к сестре, уже долгое время терпеливо дожидавшейся меня у одного из шатров. Не то чтобы мне хотелось исполнять обещание, просто слишком хорошо знала Таю. Если той что-то взбрело в голову — ни за что не отстанет. Поэтому оставалось лишь вздохнуть и смириться с навязчивой идеей сестренки.
— Готова? — девушка смотрела на меня с искренним восторгом.
— Нет, но тебя это не остановит.
— Да брось, Лира, вот увидишь — будет здорово!
— Твоими бы словами… — я поморщилась.
— Ты чего каркаешь то?! — она даже руками взмахнула от возмущения.
— Просто прекрасно знаю, чего могу, а чего нет. Танцева и петь — могу, а гадать душа не лежит. Может передумаешь?
