— Ни за что! — весело засмеявшись, она тряхнула черными смоляными волосами и схватила меня за руку. — Пошли на поиски жертвы!
Нет, ну что с ней сделаешь? Не оставив выбора, Тая устремилась в толпу, упорно таща меня за собой и совершенно не обращая внимания ни на слабые попытки вырваться, ни на возмущенные крики, когда сестричка, не особо церемонясь, расталкивала загораживающих дорогу людей. Думаю, мы представляли собой интересное зрелище.
— Ты бы поосторожнее, — я усмехнулась. — И зачем куда-то тащиться? Здесь и так найдутся те, кого можно задурить.
— Эти? — остановившись, Тая брезгливо осмотрела столпившихся вокруг людей. — Да с них же больше медяка и взять то нечего! Нет, нам нужна рыбка покрупнее.
— Э, нет, постой! Что это ты задумала? Учти, милая, я не хочу выставлять себя дурой на глазах у знати. Хватило и прошлого раза.
— Ну почему сразу у знати? — она прищурила глазки теплого шоколадного цвета. — Просто хочу найти тех, кто сможет осчастливить нас кое-чем покрупнее, чем простой медяшкой.
— Надеюсь, ты не думаешь…
— Ох, Лира, ну чего ты боишься? — перебив меня, Тая тяжело вздохнула. — Лазить по карманам я не собираюсь, по крайней мере пока, а то, что ты им скажешь… Ну подумаешь, наврешь с три короба, так кому от этого худо будет? Это всего лишь развлечение!
— И все равно мне это не нравится, — я уже и сама понимала, что выиграть этот бой мне было не по силам, но все еще продолжала надеяться. Ведь она права, кто в здравом уме поверит словам цыганки?
— Пошли!
И вновь она устремилась вперед, таща меня за собой. Меня даже посетила мысль, что это доставляло Тае удовольствие. На поиски жертвы ушло минут пять, не больше, в итоге, под пристальным взглядом сестры, пришлось подойти к невысокому и хорошо одетому мужчине лет тридцати на вид, со скучающей миной наблюдавшему за представлением.
— Почему такой красивый господин стоит в одиночестве? — оказавшись рядом, я мило улыбнулась незнакомцу, подумав про себя, что красивым его назвать было трудно. — Не хочет ли он узнать судьбу?
— Не думаю, что нуждаюсь в этом, — мужчина брезгливо поморщился и дернулся от меня, как от прокаженной.
Это задело. Сильно. Ну, «милый», нагадаю я тебе…
— Но…
Побледнела, не отрывая от него взгляда, нахмурилась, словно сама не веря в то, что узнала. А после отступила на шаг, позволив заметить сверкнувшие в глазах слезы.
— Вы правы, господин, ни к чему вам это знать, ни к чему… Все равно ничего уже не изменить.
— Поясни.
— Простите, господин, простите, зря я к вам подошла.
По щеке покатилась одинокая слезинка, а губы дрогнули, словно от едва сдерживаемых рыданий.
— Да говори уже!
— Нет, не могу, — я помотала головой, изо всех сил стараясь скрыть предательскую улыбку.
— Да говори уже! — незнакомец перешел на крик.
Отвернулась, размазывая ладонью выступившие от едва сдерживаемого смеха слезы, и вздрогнула, почувствовав прикосновение к плечам.
— Я жду!
— Нет, господин, не скажу, не просите даже, — упрямо помотала головой, позволив себе всхлипнуть.
— Так, постой, — развернув, что-то сунули в мокрую от слез ладошку. — Вот, возьми и не плачь. А теперь говори, что тебе известно.
— Вы так щедры… — Я даже смеяться перестала, изумленно уставившись на золотой, который всучил мне мужчина. А этот дурак богат. — Но я даже не знаю…
— Да говори уже! — он заорал так, что подпрыгнула не только я, но и случайные прохожие.
— Ну ладно, если вы так просите… — я посмотрела ему в глаза, мигом превратившись из пустоголовой девушки в загадочную пророчицу. — Берегись, господин, ибо ждет тебя смерть.
— Смерть? — он, кажется, даже побледнел.
— И не простая, а лютая, — чуть понизила голос и замолчала на миг, позволив ему оценить уготованную судьбу. — В земпляной яме найдешь себе пристанище, и ни золото, ни связи не смогут оградить от предначертанного!
— Да что ты такое говоришь?! А ну брысь отсюда, дура, пока стражу не крикнул! А ну…
Я еле увернулась от его руки и стремительно побежала прочь, слившись с толпой. Не думала, что этот идиот захочет меня ударить. Но он посмел! Я какое-то время пыталась осознать произошедшее, а потом, резко развернувшись, пошла обратно, сгорая от желания вцепиться в горло тому ничтожеству, что поднял руку на девушку. Да мало ли что я ему наговорила! Он сам, между прочим, виноват, нечего брезгливо морщиться, да я моюсь чаще его самого, если уж на то пошло! Уж аромат от него почувствовать успела.
— Вот ты где! — мне в плечо вцепилась радостно хохотавшая Тая. — Ну как?
— Ты это видела? Он чуть не ударил!
— Кто?!
— Тот напыщенный пижон.
— Да я ему… — Яростно сверкнув очами, она было развернулась, но вдруг замерла, хитро взглянув на меня. — Но он хоть заплатил?
— Целый золотой, — я продемонстрировала сестренке монету, до сих пор зажатую в кулаке.
— Врешь… — выхватив, она тут же поднесла ее ко рту, пробуя на зуб. — Настоящий!
— Это не дает ему права меня бить, — я осуждающе уставилась на Таю.
— Конечно, нет. Предоставь это Ронулу, уж он-то покажет богатею, как нас обижать.
— Ну уж нет, с этим я вполне справлюсь и сама.
