«
Ты боишься, хотя здесь мы все равны. Мертвый не может умереть снова…» - Сказав это, тень затерялась среди массы других, пропав из виду.
«
Мама! Мамочка, ты вернулась!» - откуда-то прозвучал голос Вайлис, и маленькая резвая тень, едва светящаяся всеми цветами радуги, проскользнула мимо.
«
Прости меня, Воин. Я не знал, что творю, я запутался... Но, мне кажется, она простила меня. Прости и ты», - этот голос провидице тоже был знаком. Ральф Эдвэй длинной синей прозрачной тенью прошел сквозь нее, но она ничего не почувствовала.
«
Я сделала что-то очень мерзкое. Я это чувствую. Но надеюсь, что не скоро увижу здесь Брайана. Пусть он будет счастлив», – желтоватая, дрожащая, словно осиновый лист, тень кружила неподалеку, не в силах устоять на месте. Воин, ненароком, подумала, что она напоминает Ричи.
«
Я знаю, что Деклак не виноват. А мой убийца теперь здесь, бродит среди нас черной тенью», - этот женский голос, доносившийся откуда-то из массы теней, не был знаком Воин. Зато был знаком тот, о ком говорила душа. Но, возможно, это просто совпадение.
Так, где же Сатурна?
«
Сатурна, где ты?» - голос души Воин, такой же двойной, как и при жизни, прозвучал отчетливо и громко. Души вихрем закружились вокруг провидицы, и начали пролетать сквозь нее. По привычке, она начала уклоняться и отмахиваться, но забыла, что теперь бесплотна, как и они.
И вдруг среди массы серых теней она заметила два алых огонька. Синхронно они плыли вперед и приближались, обретая очертания женских силуэтов. Сатурна и… Кариада?
-
Сатурна, возвращайся назад, – проговорила Воин
, – у тебя есть еще незаконченные дела. А я останусь вместо тебя»
-
Зачем? Мне и тут не очень плохо.
Воин удивило такое отношение, но она не могла осуждать Сатурну. Провидица не знала, что происходит здесь с душами. Может, им здесь было хорошо и они отдыхали от плотской жизни, хотя сама женщина не чувствовала себя уютно.
-
Брайан зовет тебя. Он тоскует. Без тебя он не сможет жить, – произнесла Воин первое, что пришло в голову.
На секунду провидице показалось, что у души Сатурны есть глаза, и они с грустью смотрят прямо на нее.
- Брайан… - задумчиво отозвалась душа. Воин ужаснулась, подумав, что девушка может и не вспомнить того, что случилось с ней при жизни, но, к счастью, ошиблась.
- Прости меня, – прозвучал искренний голос Воин. Провидица знала, что Сатурна не запомнит ничего, что будет сказано в мире душ, но не могла сдержаться, –
прости за все то, что я сделала с тобой, и возвращайся назад. Тебя там ждут. Удачи в новой жизни.
И душа Сатурны, не сказав больше ни слова, растаяла красным облачком. Но рядом оставался еще один призрачный алый силуэт, который молчал все это время.
-
Дочка… - бесплотные руки Воин потянулись к душе Кариады и прошли сквозь нее. Кариада молча сделала тот же жест. Если бы Воин все еще была человеком, она бы обязательно заплакала слезами безграничного счастья. Но, не имея этой возможности, она всего лишь подумала, что именно об этом всю жизнь и мечтала. О том, чтобы ее дети всегда были рядом.
***
Отголоски чужого голоса прошелестели в голове: «…
Возвращайся… Удачи в новой жизни…»
Я резко распахнула глаза и тяжело задышала, будто только что провела под водой несколько минут. В ушах тихо гудело и скрежетало, а железный пол, на котором я лежала, едва заметно вибрировал. Глаза уставились в неимоверно высокий потолок, скрывавшийся в полусумраке. Я не понимала, где нахожусь и для чего я здесь.
Но осознание происходящего пришло довольно быстро. Вспоминалось все, что случилось со мной. Все, до последней секунды. Мне удалось разрушить Онорак, а потом стало плохо с сердцем, и мир померк. Замерев, я мысленно ощупывала свое тело и, спустя несколько секунд, сделала вывод, что сердце больше не болит. Как там говориться, «если ты проснулся, и у тебя ничего не болит, значит, ты умер»? Не болела даже раненая щека, ушибленная спина и бок, будто бы ничего и не случилось. Кто-то спас меня? Нашел лекарство? Или я уже умерла, и все, что происходит – просто мираж?
В пользу последнего, Дар не чувствовался в крови, в сердце. Энергия не теплилась в нем, как это было раньше, и я ощущала себя пустой бутылкой, из которой вылили дорогое вино.
