Увидев его, тот, который обладал безумными глазами, тут же выхватил пистолет левой рукой и направил на незваного гостя. Очевидно, в этом дуэте он отвечает за насильственные методы. Все произошло так быстро, что я сама не поняла, почему вдруг моя рука метнула телефоном в пистолет, в результате чего амбал изменил направление выстрела и попал своему дружку в ногу. Тот заорал. Хованский спрыгнул с кресла, а Илья за один прыжок оказался возле вооруженного бандита и, до того как тот успел предпринять новую попытку, вышиб у него из рук пистолет. Однако раненый, оставив свою ногу истекать кровью, тоже полез в кобуру, но тут раздался громкий голос Хованского:
– Довольно! Кто посмел стрелять в моем офисе?! Вы понимаете, что сейчас понаедут менты?! А головной офис начнет проводить внутреннее расследование?! Я пропал!
Иванов убрал пушку, но возмущенно воскликнул:
– Из-за них мне попали в ногу!
– Лиза, ты в порядке? – подобрав пистолет с пола и убрав его за пояс, подошел ко мне Илья. – Они ничего тебе не сделали?
– Я в порядке.
– Нужно придумать, как выкрутиться, – говорил сам с собой управляющий филиалом банка. Вперился глазами в Илью. – Скажу, что это вы стреляли! Сумасшедший, проникший в мой офис! И на оружии ваши отпечатки, ха! И… И…
Теперь он уже не выглядел серьезным начальником, сидящим на мешке с деньгами и подпитывающим свое эго лживым ощущением власти и безнаказанности. Теперь он сидел на бочке с порохом и подпитывался страхом и неизвестностью.
Округу оглушил приближающийся вой сирен.
– Вы не успели, – резюмировал Илья. – Теперь версию будут придумывать менты.
– Нет! Мне поверят! Мне! Потому что вы никто! А я уважаемый, важный человек!
– Я никто? – хмыкнул Тимуров. – Занятно. Потом сами смеяться будете.
Хованский побелел. Наверно, он только сейчас понял, что мужик, ворвавшийся следом за мной в приемную, является тем самым монстром, о котором он меня предупреждал. Либо он сразу понял, кто это, просто теперь посчитал слова Тимурова прямой угрозой.
Вскоре в помещение влетел отряд ОМОНа под предводительством моего знакомого майора и какого-то другого мужчины.
– Сергей Валерьевич, – обрадовалась я. – Рада вас видеть.
– Елизавета Игоревна, это те субъекты, которые напали на вас в Коломенском и в лесу?
– Да. А это их босс. Это он отдавал приказ.
– Инсинуации! Я не знаю эту девушку. Она вторглась в мой рабочий кабинет. И привела сюда своих бандитов. Я никого из них не знаю!
Тимуров засмеялся, поражаясь наглости этого тучного типа.
Омоновцы скрутили бандитов, а Сергей Валерьевич вызвал «Скорую», заметив огнестрел, затем повернулся к нам с Ильей и с ноткой печали в голосе изрек:
– Хованскому мы ничего не можем пока предъявить.
– У меня есть запись! – Я подняла мобильный и дала ему прослушать.
– Диктофонная запись – это, конечно, хорошо, только вот она не примется судом за главную улику. Запись сделана не по правилам. Лиза, вы же знаете, у нас в стране бюрократия.
– Вы что же, отпустите его?
– Вот уж нет, – неожиданно сказал Илья и сделал звонок. Через минуту в комнату ввалились парни Тимурова, ведя под локоток какую-то женщину. – Это главный бухгалтер организации. Она добровольно призналась в незаконной деятельности. Мои друзья некоторое время назад вызвали сюда сотрудников ОБЭПа. И Хованского, и главбуха арестуют.
– Что?! – закричал Станислав Викторович. – Я вызываю своего адвоката! Мне плевать, что несет эта полоумная! Я в никакой противозаконной деятельности не участвовал.
– Почему же ваша подпись стоит в документах?
Архипов переговорил с начальником группы захвата.
– Ладно, мы задержимся здесь до приезда сотрудников ОБЭП.
– Мы тоже, – сказала я.
Тимуров отвел меня в сторону и с благодарностью на лице и чуть ли не слезами в глазах произнес:
– Что ж… Этот выстрел… Теперь ты меня спасла. Мы квиты.
Качнув головой, я жестко ответила:
– Поверь, я даже не пыталась.
Огромное удовольствие я испытала, когда мимо меня в наручниках за спиной провели Хованского. Он, конечно, дался непросто:
– Не позволю! – орал. – Вы же кормитесь от меня! – А когда он, уводимый сотрудниками правоохранительных органов, поравнялся со мной, то не преминул заявить: – Ты же знаешь, я выйду максимум через сутки.
– Это правда? – спросила я потом Архипова.
Тот сморщил свой курносый нос.
– Лиза, за этот вид деятельности я уже не отвечаю. Все может быть.
– Что же делать? Этот подонок не должен ходить на свободе.
– Мы попробуем расколоть его сообщников. Если они признают его заказчиком и укажут, где искать тела, тогда дело можно передавать в суд. А без улик, тел и показаний ничего нельзя сделать. Вы можете переслать мне запись?
– Да, конечно. – Я передала по блютузу.
– Спасибо. Берегите себя и больше никуда не влезайте.
– Я ей не позволю, можете быть уверены, – встрял в диалог Тимуров.
– Сестра у вас та еще штучка, – довольно улыбаясь, произнес майор то ли комплимент, то ли оскорбление, а у Ильи на это изумленно вытянулось лицо, какая, дескать, сестра. Видя, что он собирается этот момент уточнить, я схватила его за руку и силой выволокла на улицу.
По дороге к машине говорила:
