Внезапно прервавшийся звонок и последовавшее за ним исчезновение подруги-журналистки приводят Ларису в арендованную подругой квартиру в Санкт-Петербурге. В письме с отложенной отправкой Светлана пишет Ларисе, что видит повсюду масонские символы. Именно о масонах она и собиралась писать, когда приехала в Питер. Все бы ничего, но Ларисе вскоре тоже начинают мерещиться повсюду масонские знаки, а в арендованной квартире происходит что-то странное… Неужели она следующая? И как связана с исчезновением знаменитая Ротонда на Гороховой, наполненная тайнами и жуткими легендами, где и находилась подруга в момент исчезновения? По одной из легенд, люк на полу Ротонды — ворота в преисподнюю…
Она всегда любила заброшенные, пустующие места, обладающие историей. Усадьба в глухомани, казалось, и не ведает, что по документам она кому-то принадлежит. Каждое здание, от которого остались лишь жалкие развалины, походящие скорее на сгоревший до середины пейзаж, на разорванное напополам письмо, а не на цельное строение, кричало в панике и отчаянии о своем одиночестве. По углам мерещились тени, звуки шагов на первом этаже бывшего дворца отдавались гулким эхом, словно кто-то таинственный преследовал тебя, шел по пятам с какой-то неясной, но явно недоброй целью.
На втором этаже, от которого сохранились лишь два помещения в правом крыле, тихо звучала музыка. Пронзительное пение флейты, наполненное одновременно и грустью, и весельем. Когда-то, столетия назад, под эту музыку светские кавалеры приглашали утонченных благородных дам на быстрый парный танец. Однако эти места уже давно не посещала ни одна живая душа…
Девушка шла на звуки тихой мелодии. На красной кирпичной кладке, бывшей когда-то давно проемом большого, широкого окна, стояла старенькая желтая магнитола на батарейках с удобной функцией отложенного включения. Маленький экран, горящий синим диодным светом, показывал несколько символов — DISK и значок «плей».
Отлично, все идет по плану. Диск с записью мазурки в исполнении какого-то флейтиста не затерся от времени, пыли и частого использования и проигрывался без проблем.
Девушка растянула губы в красивой и немного зловещей улыбке и нажала на кнопку «стоп».
И тут… Она похолодела. Привычный материалистический взгляд на мир мгновенно пошатнулся. Она была в усадьбе одна. Магнитола уже не работала, синий экран потух.
— Как твой огородик? — нарочито бодро и насмешливо поприветствовал меня звонкий голос в трубке. Типичная Светка. Никаких тебе «привет», «как дела» или хотя бы «слу-ушай…»
— Да вот смотрю на него прямо сейчас. Пока никак.
— Конечно, никак. Кто ж огород на балконе разводит, юродивая? — Светка нагло заржала.
— Те, у кого дач за городом нет.
— А как же предковский домик в деревне?
— Давно уже туда не наведывалась.
Я с упертостью осла продолжала поливать твердую землю, из которой за неполные три недели показались только тонкие зеленые ростки — настолько полупрозрачные, что даже не разберешься, укроп это, петрушка или кресс-салат. Я знала, что на застекленном балконе третьего этажа с северо-восточной стороны вырастить что-то не вызывающее стыда практически невозможно, но мне надо было чем-то себя занять. С работы я уволилась, новую пока не нашла, личная жизнь не клеится, домашних животных нет, а с родней вижусь редко, так как живут они, как верно заметила приятельница, в маленькой деревне, где жила и я до совершеннолетия, пока не перебралась в этот город.
Городок у нас небольшой, но Северная столица в двух шагах, и на данный момент меня это устраивало. Единственное, что портило впечатление от собственной самостоятельности, это то, что переезд, оказывается, не гарантирует тебе счастья — только свободу. Скука, тоска и депрессия — постоянные мои спутники на этой земле, хоть с семьей я живу, которая ежесекундно меня контролирует, хоть без.
У моей соседки Светланы жизнь сложилась совершенно иначе. Мы стали общаться еще год назад, как только я сюда переехала. Она журналистка с качественным образованием (гол в мои ворота — я так и не удосужилась после школы куда-то поступить; ищу себя, и это еще один повод пореже наведываться в отчий дом — надоели вопросы и нотации). Сотрудничает в местной прессе, газета небольшая и малоизвестная, но за Светку можно не волноваться. С такими амбициями, я уверена, она вот-вот махнет в Питер, а может, и в Москву.
— Спустишься? — предложила я. — Пирог испекла, только-только из духовки достала, еще горяченький.
Кулинария — еще одно мое хобби. Просто чтобы чем-то занять свои руки. К тому же если все-таки встретится мне мой суженый, будет чем его порадовать. Впрочем, как я давно уже подметила, в жизни все наоборот. Замуж вполне себе выходят даже те, кто не знает, с какой стороны подойти к плите, а смысла в духовке не видят вовсе. Вот Светка, к примеру, совсем не умеет готовить. Да с ее безумной работой и хаотичным распорядком дня она бы и не успела, наверно. Вечно жалуется на боли в желудке из-за перекусов на ходу.
— Нет, мы в Питер двинули. Помнишь, я тебе рассказывала о Ротонде?
