— И вообще, им сейчас не до тебя. Я слышал, ребёнка нашли, — удивил собеседник неожиданной новостью.
— Где?! — Не на Земле же в самом деле!
— Оказывается, твоя мама ещё во время учёбы на практике бывала в долине Шаад. Изучала, как влияет на дар сновидящей наличие или отсутствие магии. Выяснилось, что незадолго до трагедии она там тоже не раз побывала. Ещё вчера несколько человек отправились туда на поиски.
Что-то в этой фразе меня насторожило.
— Несколько человек? Без ведома короля? Значит, всё-таки готовился мятеж?! — И этот юный «декабрист» явно собирался в нём участвовать!
Никей беспечно передёрнул плечами.
— Какая теперь разница? Благодаря тебе всё обошлось мирно: король сознался, воспоминания доказали его вину. Да ещё и законный наследник нашёлся. Тут даже высший суд, скорее всего, не потребуется.
О высшем суде я имела весьма смутное представление. Кажется, это что-то вроде проверки на кристалле души.
— Он точно не уйдёт от ответственности?
— Точно. Не повезло ему, что с тобой тягаться вздумал, — хмыкнул Никей.
Я скользнула взглядом по синяку на его скуле, мысленно вернулась на несколько часов назад в пустую аудиторию, где была заперта с королём и его менталистом, и невольно вздрогнула, осознав, что для меня всё могло закончиться прямо там. Я или стала бы чистым листом без чувств и воспоминаний, или погибла бы, уничтоженная собственным даром. Если бы не…
— Спасибо, что спас, — осторожно прикоснулась к руке Никея, не зная, как выразить то, что чувствую. — А я даже не успела тебя поблагодарить. Удивительно, как ты вовремя оказался за тем окном.
Никей вдруг мгновенно став серьёзным, перехватил мою ладонь, сжал и горячо возразил:
— Совсем не вовремя, прости! Я вообще не должен был оставлять тебя одну. Этот урод Дорган сделал всё, чтобы меня не пустили в академию. Даже браслетами друзей воспользоваться не удалось — он всё предусмотрел. Пришлось напасть на охранника. Меня искали, так что просто прийти на бал не мог. Потом встретил Мартиона, он сказал, где ты, вот я и решил влезть через окно, чтобы не привлекать внимание.
— Всё равно вовремя. Мне собирались стереть память. Совсем. Ещё бы немного… — я поёжилась, в который раз представив печальные последствия этой процедуры.
— Не бойся, всё позади, — Никей придвинулся ближе и неуверенно, словно боялся, что мне этот жест не понравится, положил руку на моё плечо в несмелом полуобъятии. Эта внезапная нерешительность человека, не побоявшегося бросить вызов королю, глубоко тронула, и я молча опустила голову на его плечо. Сейчас мне было почти хорошо. И только слабый росток тревоги не позволял расслабиться окончательно.
— А что с Дорганом? О его участии в этом деле мы так ничего и не узнали.
— Уверен, скоро узнаем. Не удивлюсь, если он был в числе организаторов переворота. Не зря ведь боялся, что ты всё вспомнишь. Но ему тоже придётся за всё ответить.
— То есть сейчас он на свободе? — встрепенулась я, отстранившись и испуганно посмотрев жениху в глаза. Тревога окрепла и обрела реальные очертания.
— Да, поэтому я сейчас здесь, — помрачнев, кивнул Никей и вдруг бесшумно отлетел куда-то в сторону, совсем как Мейхар недавно, а меня схватили и поставили на ноги.
— Очень хорошо, что ты здесь. Всё сложилось удачно, — раздался над головой холодный голос деда, который крепко прижимал меня к себе, перехватив руки так, что я не могла ими пошевелить.
Никей, вскочив на ноги, бросился к нам, но был остановлен тонкой длинной иглой, приставленной к моей шее, и резким заявлением Доргана:
— Стоять! На этой игле яд чёрного тайгара. Противоядия от него нет, сам знаешь. Достаточно проколоть кожу, и Леста не доживёт до утра.
Никей замер, боясь пошевелиться, но недоверчиво возразил:
— Убьёте проводника? Она ведь вам нужна.
— Не нужна, пока связана с тобой, читай вслух! — Дед вдруг бросил Блордраку какую-то бумагу, тот развернул её и упрямо покачал головой:
— Не буду!
— Значит, девчонка умрёт. Не пытайся позвать на помощь, одно моё движение, и твою невесту ничто не спасёт!
— Вас арестуют! — процедила я, попытавшись вырваться, но дед только крепче меня прижал и сердито шикнул:
— Не дёргайся, иначе сама на иглу наткнёшься. У меня портал. Сработает через несколько минут. Так что времени на раздумья нет.
К моей коже прижалось холодное тонкое остриё. Стало страшно. Умирать не хотелось. Особенно сейчас, когда всё только начало налаживаться. Почему этот гад просто не оставит нас в покое?! И что именно должен прочесть Никей? Там ведь явно какая-то очередная пакость!
— Считаю до трёх, — безэмоционально сказал Дорган. — Если проводника не получу я, её не получит никто.
Прямо как у Островского: «Так не доставайся же ты никому!». Вот позёр, но, боюсь, что не врёт. Никей, кажется, тоже проникся. Посмотрел на меня долгим взглядом, от которого внутри что-то оборвалось и, глядя в лист бумаги, начал тихо, но твёрдо произносить какие-то непонятные слова.
