Он… почти не почувствовал вкуса. Невзирая на калейдоскоп запахов, во рту будто оказался лишь серый пепел. Он помнил, какова на вкус мамина каша, помнил, какой восхитительный и ароматный хлеб. И все те пёстрые краски домашней еды так и остались воспоминаниями давно ушедших лет.
Кое-как прожевав нечто отдалённо напоминающее хлеб и пшеничную кашу, с силой протолкнул его в горло и проглотил. Скромно положил ложку рядом с тарелкой. Вся семья, за исключением малыша Нора, спящего в колыбели, тихо уплетали трапезу, а Кай так и сидел, глядя в тарелку и ощущая на себе мрачно-взволнованный взор брата.
В животе недобро заурчало. Он зажмурился от боли, прорезавшей внутренности. Согнулся, оттолкнулся от стола с намерением встать и выскочить на улицу, но запнулся и рухнул на пол. Семейный ужин тут же прервался.
— Кай! — выкрикнул Элай, поднявшись со своего места.
К горлу подкатил ком. На миг Каю показалось, что он сейчас задохнётся. Дёрнувший живот спазм выдавил из него чёрную смолянистую субстанцию, которую он срыгнул на пол с частичками пищи.
Брат быстро поднял за плечи его судорожно вздыхающее тело и помог встать на ноги. Весь мир плыл у Кая перед глазами. Покрутив головой, он облокотился о стол и пришёл в себя.
Все испуганно смотрели на младшего.
Далеко за окном протяжно выл Саббар. В колыбели плакал Нор. Видимо, мальцу пришёлся не по вкусу повисший в избе ядовитый запах желчи.
— Я… — выдавил Кай сквозь усиленные вдохи-выдохи, от которых, казалось, сейчас зависела его жизнь. — Я что-то не голоден, извините! — быстро протараторив, выбежал он на улицу, оставив семью молча обмениваться недоумением и страхом.
Под вой ветра, гуляющего на равнинах, он упал наземь, разрывая коленями мокрую траву и землю.
«Да что я такое?!» — его будто разрывало изнутри.
Он вцепился в переплетённые серебристые прутья и потянул, пытаясь вырвать эту чертовщину из груди. Пальцы задевали гладкую поверхность пульсирующего камня, который, похоже, никак не соприкасался со стенками этой вживлённой в него штуковины. Но и сдвинуть, вытащить или хотя бы пошатнуть его было невозможно. Он прочно засел там, как и вся конструкция, ставшая частью его тела.
Моросил слабый дождь.
Дверь избы с громким стуком распахнулась. К младшему приблизились частые уверенные шаги, и вскоре его снова подхватили руки брата. Кай отмахнулся от него и встал сам.
— В порядке, — грубо буркнул он Элаю, хотя в душе был благодарен за то, что тот был рядом. Страшно подумать, если бы ему пришлось справляться со всем этим в одиночку.
— Отвезём тебя к целителю, — проговорил старший. — Пойду подготовлю телегу.
Кай хотел, кисло усмехнувшись, сказать нечто вроде «Разве в храм Агнеты пустят исчадие Недр?», но тут услышал скрип открывшейся калитки. Они с братом обернулись и увидели трёх мужчин, неспешно шествующих к их дому прямо через грядки. Нет, на них не было чёрно-серебристых мантий и железных масок. И на колдунов они не были похожи. Зато на поясе болтались клинки, а в руках одного находилось бронзовое копье с двумя обоюдоострыми лезвиями, меж которых ютился светло-голубой камень.
«Дарффи!»
4
— Говорить буду я, — мрачно прозвучали возле уха слова Элая.
Брат сделал шаг и поравнялся с Каем.
— Мы уже платили в этом месяце! — ещё до того, как троица успела добраться до них, выкрикнул он.
— Какая неловкость, видимо, приключилась, — тоном столичного аристократа протянул один из братьев Дарффи, давя кровожадную улыбку, отчего нелепо растягивались его и без того дурацкие усики. Лицо его украшали странные нарывы, напоминающие панцирь жука. Они торчали багровыми бугорками, заостряя его скулы и пересекая челюсть парой тонких отметин. — Смею предположить, сие недоразумение произошло по вине случая?..
Он швырнул им под ноги моток старой свалявшейся шкуры, годной разве что только на подстилку в собачьей будке. Бронзовое копье с самоцветом легло на его плечо. Тем не менее, даже с магическим оружием и крайне недружелюбным видом угрожающим этот субъект не выглядел. В отличие от двух других его родичей. Второй, стоявший справа от него, был более коренастый и мускулистый с безумными глазами и сжатыми в тонкую линию губами. Его морду тоже испещрили нарывы и язвы. Ну а третьего проще всего было описать, как двухметровую детину с двуручным мечом и черной мешковатой маской на голове.
«Главарь, Тупица и Великан» — мысленно окрестил их Кай.
— Вы же имеете представление, какие скверные холода гуляют на северной границе, — артистично поёжился Главарь. — Так изволь объяснить, почему ты, многоуважаемый фермер, привёз нам эти, извиняюсь, бесполезные тряпки?!
— Сайер, мы отдали последнее…
— Разве мой дорогой брат не поставил тебя в известность при встрече? — с трагичным тоном перебил он Элая. — Неужели он не объяснил, что эти шкуры никоим образом не годятся на продажу?
— Мы пришли к соглашению с твоим братом, я думал…
