Когда нервная дрожь прошла, он взял Дашу за плечи и слегка встряхнул.
– Успокоилась?
– Да… Прости.
– Кто звонил?
– М… – Она запнулась и продолжила. – Мама.
– И что она хотела?
– Встретиться… Я, она и отец.
Секунду спустя на лице Ника отразилось понимание, он недоверчиво покачал головой.
– Два с половиной года назад ты ушла из дома. Только не говори, что за всё это время ни разу не позвонила им. Или они тебе… Даша?
Она вся съежилась и попыталась отвернуться, но Ник держал крепко.
– Почему? Что такого случилось?
– Ничего не случилось. Совсем ничего, мы просто поссорились.
– Просто поссорились? У вас была… как её, неблагополучная семья?
– Нет, не так! – Даша замотала головой.
– А как тогда?
Она не отвечала, продолжая мотать головой и бормотать «не так…».
– Пойдём, – Ник встал, потянув за собой певицу. – В спальню.
– А?..
– Посуду потом уберём.
Силой притащив девушку в её комнату, Ник сел на кровать, прислонившись к стене, и, как на кухне, усадил Дашу на колени.
– Не отпущу, пока не расскажешь всё. Тебе самой станет легче.
– Не хочу…
– Даш! Мне очень не нравится, когда ты превращаешься в перепуганную девчонку, – он вздохнул, взял её за подбородок и повернул к себе. – Мне что, снова тебя… утешить?
Небольшая пауза, и девушка прошептала «не надо…».
– Тогда рассказывай. Чем больше расскажешь, тем легче станет, обещаю.
– Правда?..
– Правда.
Она долго молчала, наконец легла рядом с Ником, прижалась к нему и тихим голосом заговорила.
– Я с детства болела музыкой… Еще в семь лет папа купил мне пианино, и я пыталась играть на нём. На восьмой день рождения я попросила гитару, и он купил большую, взрослую. Только всё это было не то…
– В то время как раз появились хорошие синтезаторы, и вот с ними дела шли получше. А в одиннадцать мы с подружками пошли в караоке, и тут я поняла, чем хочу заниматься. Только я не знала, что мама с папой считали мои песенки детской забавой. Росла и не обращала внимания, как они хмурятся и тихо шепчутся на кухне.
Даша замолчала, положив голову на грудь парня. Он погладил её по спутанным волосам.
– Продолжай.
– Да… Мне было семнадцат, до выпускных экзаменов оставался месяц, и я твёрдо знала, что буду поступать в городскую Консерваторию. А вот для родителей это был неприятный сюрприз. Знаешь, у папы был небольшой бизнес, и ему хватало денег на подарки дочери… все эти микрофоны, наушники, колонки и инструменты. Мне нравилось играть на флейте, представляешь? Такой, деревянной с серебряными узорами, – она улыбнулась, вспоминая. – Мама работала секретаршей в крупной фирме, и тоже неплохо зарабатывала. Но когда они узнали, что я хочу стать звездой эстрады…
– Был скандал?
– Угу. Жуткий скандал, папа заявил, что я должна поступать на экономический, что ему в компании не хватает толковых людей, а вертеть задницей на сцене его дочь никогда не будет. Мама во всём с ним соглашалась… А на обучение нужны были большие деньги. Я кое-как уговорила их.
– И провалилась, – Ник хмыкнул. – Почему, кстати?
– Нуу, там была математика, у меня с ней отношения не сложились.
– То есть ты даже не готовилась?
– Я тогда уже считала себя великой певицей, которой все эти науки не нужны… Молчи!
Она стукнула смеющегося Ника по голове и продолжила, сама еле сдерживая улыбку.
– В общем, наслушалась я тогда… Папа ходил гордый, как индюк, и всё твердил, что он то лучше меня знает, на что я способна. И даже не спросил, какой предмет я завалила… Зато мама узнала и заставила сесть за учебники. А мне было неинтересно, я петь хотела, понимаешь?
Даша вздохнула. Приближалась кульминация истории.
– Выбор был небольшой – или сидеть за учебниками, ждать целый год и пробовать снова… Или вступить в группу Томилина – он тогда как раз набирал очередную партию молодых и талантливых. Папа и слышать не хотел об этом, и меня жутко бесило, что он не может дать мне денег. Через два месяца после экзаменов я пришла домой с прогулки и подслушала… разговор, который изменил всё. Знаешь, я помню каждое слово, как будто это было только вчера.
Повисла тишина. Даша вздрогнула, почувствовав ладонь Ника на своей спине. Теплое касание успокаивало нервы, и, закрыв глаза, она погрузилась в глубины памяти.
…
