На всякий случай наглаживаю форму и готовлю лётную сумку – рано или поздно должен поступить звонок от диспетчера. Теперь со спокойной совестью можно идти гулять. Не хочется никуда выбираться из городка, даже в ближайший город Домодедово, хотя для прогулок там есть парк с озером. Пока нужно досконально обследовать мой городок, да и просто хочется спокойствия, время, чтобы привыкнуть к этому месту.
Обхожу весь городок двумя кругами, останавливаюсь около церкви и долго на нее смотрю. Вспоминаю тот рейс в Хабаровск – мы выжили тогда, хотя могло сложиться по-разному. Может, зайти? И что я там буду делать? Минут десять во мне борются «за» и «против», но страх перед неизвестностью перевешивает. А вдруг я зайду, и мне скажут, что нельзя в джинсах или нельзя заходить в это время? Да нет, вообще я бывала в церкви, я помню, как меня крестили в семь лет в старой церкви Байков, но я ещё не разобралась в своих отношениях с Богом.
Как-то глупо себя чувствую. Впервые за время, что я живу в Авиагородке, мне хочется с кем-то поговорить. Но не с кем. Вокруг ходят какие-то люди, но кто станет со мной разговаривать?
Скорее бы следующий рейс, а то ещё начну себя жалеть. Почему, когда добиваешься, чего хочешь, становится немного грустно? Я рада, всему рада, но мне не с кем этим поделиться, от этого на душе пусто. Я могу позвонить маме или Рамиле, но тогда они по моему печальному голосу подумают, что мне здесь плохо, и будут уговаривать одуматься, вернуться. А я не вернусь, мне тут нравится. У меня всё хорошо.
Если бы не звонок диспетчера, я могла бы далеко зайти в размышлениях. Для меня предаться меланхолии – крайне просто. Завтра у меня рейс в Астану на Боинге 737.
Моя вторая «Астана». Первая была в качестве стажёра, теперь всё по-настоящему. Единственный вариант, при котором я могла бы посмотреть сам город – это поломка самолёта. Нежелательный вариант, так что обойдусь видом из иллюминатора. А, говорят, Астана очень красивый город в степной местности, разделенный рекой Ишим на правый и левый берег – прямо как Ульяновск, где я тоже хочу однажды побывать. Но Ульяновск более достижимая цель, чем города Казахстана, вряд ли я смогу когда-нибудь полететь туда самостоятельно, в качестве туриста.
Пассажиров на рейсе в Астану отличает интеллигентность. Как на подбор! Наверное, в столицу Казахстана в основном летят командировочные с важными культурными или политическими вопросами? В любом случае, очень приятно работать на этом направлении. Не только Астана, а все рейсы в Казахстан отличаются хорошими пассажирами. А за рейс в Алматы есть ещё и специальная доплата экипажу, что также приятно.
Встреча пассажиров проходит очень дружелюбно. Они даже сами пристегивают ремни безопасности после включения табло. Мне остается только раздать им конфеты и между делом подсмотреть, всё ли в порядке. Конфеты – это вообще универсальный прием. Их раздают уже перед взлётом, когда все расселись и растолкали свои сумки. Пока ходишь с подносом по салону, можно проверить, туда ли они растолкали сумки, не загородили ли ими аварийные выходы, все ли пристегнули ремни, опустили подлокотники, вытащили наушники из ушей и прочее. «Пожалуйста, конфеты. Уберите сумку от аварийного люка». Так это и работает. Правда, часто бывает, что обнаруживается проблема и времени на её решение совсем мало, так как самолёт в это время уже рулит к взлётно-посадочной полосе. Например, если пассажир полный и ему не хватает длины ремня – надо оперативно принести ему дополнительный ремень, удлиняющий штатный ремень. И подобных нюансов может быть много, так что при встрече пассажиров лучше сразу обращать внимание на тех, кому может понадобиться что-то особенное. Но в этот раз всё идёт гладко, ни одного замечания, все пассажиры большие молодцы. Летим!
После окончания обслуживания мы убираемся в стойке, и к нам заходит пассажир – мужчина лет пятидесяти, интеллигентный, в приличном костюме, с очень приятным, круглым добрым лицом. Говорит, что давно не был в Казахстане, на своей родине, и сейчас летит туда, чтобы презентовать свой сборник стихов. Как это трогательно! По приветливым глазам этого человека думается, что его стихи должны быть хорошими, возможно, патриотическими, или просто вдохновляющими. Минут десять он рассказывает нам о том, как прекрасен Казахстан, его необычная природа, о том, как надо ценить семью, свои корни, знать историю своего народа. Обычно нас раздражают пассажиры, разговаривающие в нашей стойке и отвлекающие от работы, но сегодня – приятное исключение: нечасто выпадает удача пообщаться с таким интересным человеком. Меня всегда поражают такие открытия – в каждом самолёте, на каждом рейсе рядом со мной сотни невероятных судеб, о которых я чаще всего ничего никогда не узнаю. И этот человек, который из обычного пассажира вдруг превратился в казахского поэта – увижу ли я когда-нибудь его снова? Вряд ли. Но я всегда буду помнить, что он был.
