Именно так всё происходит сейчас с нашим монтёром из Кирова, или сантехником из Нового Уренгоя в модном спортивном костюме. Жена дёргает его: «Хватит пить, не позорь меня, нам ещё в гостиницу ехать!». Дети бесконтрольно шатаются по салону, а он уже не в состоянии остановиться. И вот в его одурманенную голову приходит блистательная идея – можно же покурить в туалете! Кое-как он выбирается из кресла, придавливая жену своим круглым животом, и плетётся по направлению к туалету с сигаретой в зубах, шаркая шлёпками. Я не имею права запретить ему идти в туалет, всё что мне остается – причитать за его спиной, что нельзя курить на борту. Кажется, мне даже удаётся сделать по-настоящему строгий голос. Но он меня не слышит. И я стою грустная за дверью в ожидании, когда он выйдет. Мне жаль его семью, которая мечтает об отдыхе на море, ведь понятно, что он не даст им спокойно отдохнуть. Но по глазам жены понятно, что ей не привыкать. Я сообщаю шефу о том, что пассажир покурил на борту, проверяю туалет, не осталось ли где не затушенного окурка, тем временем слышу, как мужик матерится на бортпроводников и шефа. Мне больше незачем ввязываться, он сделал всё, чтобы о его поведении узнал командир. Нам остаётся только любыми путями угомонить его перед посадкой, но тут уже нам пытается помочь его жена, которая итак чувствует себя достаточно опозоренной и чуть не плачет.
По прибытии в Анталию нас ожидает неожиданная развязка, наш победитель получает главный приз – депортацию. Жена с ребенком остаются в Турции – жалко терять деньги за путёвку, да и вообще, без пьяного мужа есть шанс провести нормальный отпуск. А гневный муж, щедро осыпая всех окружающих отборным матом, выкрикивая: «Да вы знаете, сколько я за путевку заплатил, у меня всё включено, да кто вы такие, я вас всех уволю!», в окружении сотрудников службы безопасности возвращается вместе с нами в Москву. Больше ему никогда не продадут билет на рейс нашей авиакомпании. И скорее всего ему будет запрещён въезд на территорию Турции в течение трёх лет. Зато было весело и, кажется, он ни о чем не жалеет. По крайней мере, пока не протрезвеет.
Мы летим обратно с новой партией пассажиров, отдохнувших, загоревших, избалованных турецким сервисом. Рядом кто-то требует томатный сок, курицу, ещё воды, «присмотрите за моим ребёнком», «официант, чаю». Мы привыкли, кажется, ко всему. Малыш Джамбо не чувствует боли, он просто тащит свою разносортную ношу по воздуху, надеясь раскрыть всю свою мощь, но его снова сажают на землю через два с небольшим часа. А я грустно наливаю сок, помня – нет, я не просто официант. Наш депортированный пассажир уже не возмущается, кажется, приходит в себя.
Наконец, снижаемся. Пристёгиваюсь на своём откидном кресле, наблюдаю за пассажирами, время от времени громко говорю: «Сядьте, закройте багажную полку, сумку достанете после приземления». Я не улыбаюсь, всё равно никто не смотрит. И не слушает. Да и не люблю притворяться, не умею. А наш герой всё требует воды, видимо, отходит.
Ещё только обед, а я без сил. Ведь для выполнения рейса в шесть тридцать утра мне пришлось проснуться в половине второго ночи: явка на рейс, выполняемый на Боинге 747 – за 2 часа 45 минут. А ещё надо превратиться в стюардессу и добраться до аэропорта. Устало плетусь в службу, чтобы услышать: «Завтра у вас Анталия, вылет в 06:30». Классика жанра, спасибо.
Этот день совпадает с днём рождения нескольких моих знакомых, которые давно уже остались в других городах, в полузабытом прошлом. И ещё как-то в этот день был последний звонок, в школе за моим домом толпились десятки ребят в школьной форме, девочки с огромными бантами, в белых передничках. Я тогда им завидовала, у меня ведь никогда не было последнего звонка – после девятого класса я поступила в колледж, а потом в институт. Сейчас это, конечно, не имеет значения, но много раз было обидно, и преследовало чувство, будто меня чем-то обделили в жизни.
Когда-то мне казалось, что люди не могут оставаться в прошлом, уж если вас что-то связывает – это навсегда. Но со временем и множеством переездов оказалось, что рядом остаются только те, кто на самом деле нужен. Они всегда рядом в мыслях, переживаниях, в ворохе писем, в редких телефонных звонках или долгожданных встречах. Все остальные легко остаются там, на перевернутых страницах жизни. И только в такие дни как сегодня вдруг вспоминаешь про чей-то день рождения, молчишь, улыбаешься и идёшь дальше, как ни в чём ни бывало. Иногда это даже пугает – значит, можно думать, что дружба вечная, делиться мыслями и мечтами, а потом просто уехать с ними в другой город?… Видимо, можно. Но бывает и иначе. В моей жизни было и то, и другое.
