– Денери предпочитает держать подробности этого дела в секрете, но кое-что я все же узнал.
Я подалась вперед, навстречу мистеру Хидсу, глядя на него с нескрываемым жадным интересом.
– Вы не единственная подозреваемая. Есть еще два человека, которым запретили покидать Меренск, но Кларенс, помощник Денери, ставит на вас.
Я удивленно нахмурилась. Мистер Деш казался мне приятным молодым человеком, не представляющим угрозы и даже сочувствующим.
– Так вот – Денери бесится, что у него нет следа настоящего отравителя, и пытается разглядеть его хоть в ком-то. А Кларенс Деш уверен в вашей виновности, и, откровенно говоря, если бы не упрямство Денери, он уже бросил бы вас в темницу.
– Какой ужас, – пробормотала я.
Почему-то не верилось, что мистер Уотсон заступается за меня перед помощником, но словам мистера Хидса я пока верила безоговорочно. К тому же в жизни часто оказывается так, что тот, кто вызывает симпатию, в итоге предстает в дурном свете, а вызвавший неприязнь может стать союзником. Конечно, сомневаюсь, что мы с мистером Уотсоном когда-либо станем добрыми друзьями, но жизнь – штука крайне непредсказуемая.
– Улик у них нет. Только состав яда, способ отравления и одна из записок шантажиста, которая все же попала к патрульным. Я выяснил, что она лежала на столе, когда нашли тело, поэтому ее и забрали.
Я задумчиво закусила губу. Идей о том, кто может оказаться преступником, не было. Если бы я знала деда, понимала, в каких кругах он вращается, была бы в курсе его дел…
– Но почему подозревают меня? Все, что мне предъявлял мистер Уотсон, – простые домыслы, ни единой улики или факта.
– Вы получили состояние, что само по себе странно, особенно учитывая, что вы не были близки с дедом. У вас был доступ к дому, соответственно, вы могли забрать важные улики раньше следователя. Ваша профессия тоже сыграла роль, ведь считается, что ядами занимаются либо преступники, либо чокнутые ученые, но вы слишком молоды и привлекательны, чтобы вас можно было отнести к последним. Затем яд: вы знали, как убить конкретно этим средством. Прах, опять же, его ведь не просто так украли.
– Но зачем убийце прах? – невежливо перебила я. Не раз задавалась этим вопросом, и, помнится, мистер Хидс недавно намекнул, что знает ответ, но говорить в особняке, в присутствии Уайлда, почему-то не стал.
– Ну как же. Ведь спустя тридцать дней после кончины следователи могли бы считать воспоминания мистера Бреннона с помощью праха.
Мои брови снова нахмурились, выражая крайнюю степень недоверия.
– Воспоминания с помощью праха? Никогда не слышала ни о чем подобном.
– Конечно, не слышали, это не разглашается. Есть специальные маги, которые отлично справляются с подобной задачей. Разумеется, они видят не все воспоминания, а лишь самые яркие, но смерть зачастую достаточно четко запоминается. С прахом вашего деда такое как раз можно было бы проделать, а это редкость и реальный шанс вычислить настоящего отравителя.
– Редкость? – снова перебила я, пытаясь хоть немного разобраться в ситуации. – То есть не каждый прах можно заставить показать воспоминания?
А ведь во мне уже зародилась надежда. Но если все так просто, то почему так много дел остается нераскрытыми? И зачем вообще нужны расследования, если всего-навсего можно немного подождать и узнать все из первоисточника?
– Ну, здесь есть несколько серьезных условий, – принялся объяснять поверенный. – Первое – это подписание соответствующей бумаги. Ваш дед задолго до кончины подписал согласие на то, чтобы его воспоминания могли посмотреть после его смерти. Как понимаете, далеко не все, тем более в высшем свете, согласны пойти на такое. Это же сколько грязного белья можно достать! И второе – смерть не должна быть магической. Никаких смертельных заклятий, проклятий, даже банальных фаеров. Все что угодно, но не магия. Даже зачарованные кинжалы полностью исключают возможность что-либо увидеть.
– Как интересно. И странно, что наш убийца не воспользовался магией. Проще убить с помощью эфемерной силы, чем воровать прах и прятать его. Кстати, если бы можно было его найти…
– Отсюда я сделал простой вывод – у нашего преступника нет магического дара, – довольно осклабился мистер Хидс. – И второй простой вывод – он не знал о таких возможностях следователей на момент совершения убийства.
– Но кинжал-то купить он мог, – упрямо возразила я.
– Такие вещи продаются в специальных лавках, и каждая покупка документируется, – объяснил поверенный. – Кстати, мы приехали, – сказал он, взглянув в окно, и велел кучеру остановиться.
Поверенный вышел из кареты и, оставив меня одну, направился к ближайшему наемному экипажу, стоящему у обочины. Некоторое время он о чем-то беседовал с кучером. А когда вернулся, уверенно назвал Эду, управляющему нашей каретой, адрес.
Остаток пути я думала о прахе. Почему я не забрала его, когда была в склепе? Ведь могла же! Хотя я же понятия не имела, что с его помощью смогу спасти себя и избавиться от беспочвенных подозрений.
– Я почти уверен, что преступник уже развеял прах вашего деда, – неожиданно тихо проговорил мистер Хидс.
