О моих вдруг открывшихся талантах папу и маму в известность поставил дед. И с утра ушел на работу, а вот мне пришлось аж три часа разговоры разговаривать. Что это было, словами не опишешь! Изумление, недоверие, осознание — все этапы столкновения с новым были пройдены. Батя в итоге хоть как-то успокоился, а вот мама то смеялась, то ругалась, то демонстративно хваталась за сердце. Я же попеременно ощущал себя то партизаном в гестапо, то умником, декламирующим с табуреточки стихи на детском утреннике. Мы выпили ведро чая, а я еще и съел полбанки варенья. И это сошло мне с рук, хотя обычно мама внимательно следила, чтобы дитя ело правильно и сбалансированно. А тут я за разговором мазал себе на хлеб варенье большими ложками, и на это никто не обращал внимания. Вот как оно было!
И то сказать, у любых родителей такое бы вызвало сильнейший стресс. Мои исключением не были. Сначала они здорово переволновались, когда меня «по Скорой» увезли в больницу, и тут ребеночек, едва выздоровев, преподносит новый сюрприз. Оказывается, что он вдруг уже взрослый и много чего знает.
Экспресс — опрос по темам школьной программы занял примерно час. Так, по верхам проскочили. Потом долго беседовали с отцом по всяким инженерным вопросам. Мама слушала умные слова и волновалась.
Неприятнее всего родителям было слушать экспресс — обзор истории СССР до его развала в 1991 году. Батя аж закаменел лицом и начал медленно, до хруста, сжимать и разжимать кулаки. Мать плакала. Я их прекрасно понимал. За эту страну дед с отцом воевали. У обоих награды и ленточки за ранения. У отца — две красных, у деда — одна. Мать плакала.
Они оба прекрасно понимали, что обнаружить знание ТАКОГО будущего — смертельно опасно. Я обещал, что никому лишнего не скажу. Мы решили, что будем придерживаться версии о том, что я начал читать в три года и до семи много чего прочел и запомнил. Ну, вундеркинд я, бывает и такое…
Представьте, никто из моих — ни дед, ни отец, ни мама, так и не спросили меня ни о своей судьбе, ни о том, сколько им еще отпущено. Уважаю!
Допили чай. Отец долго курил на крыльце, потом пошел собираться на работу. Эту неделю он работает во вторую смену. Мы с мамой остались за столом и пытались немного поговорить о вещах легких и приятных. Перекурив, батя вдруг вернулся, и не садясь за стол, жестко и спокойно спросил:
— Почему так вышло? Если уж ты смог вернуться, чтобы попробовать прожить снова, то объясни, явно ведь думал.
Наверное, таким голосом он разговаривал на фронте со струсившим солдатиком, у которого в последний момент хватило ума вернуться в окоп. Я чуть не задохнулся от стыда. Меня окатило волной жара и брезгливой ненависти к себе тогдашнему. Нам же объясняли, ласково и точно, что ничто не падает с неба. Что все оплачено кровью вот таких как отец с дедом. И детский садик, и дом, и школа, и больница, где вылечат и не возьмут ни копейки. Все это сделал кто-то большой и добрый, тот, кто не знал ни меня, ни мою семью. Он построил детский сад, кино и больницу, привез компот и мороженное, поставил качели и насыпал в песочницы чистого речного песка. И самое главное — он отогнал врагов так далеко, что я до самой службы в армии считал врага чем-то далеким и нереальным. А я что в ответ сделал, чем отблагодарил, к чему стремился? Мебель, костюм, машина, заработать — страшно вспомнить. Получается, большую часть жизни ничего человеческого во мне-то и не было. Какая же я мерзость! Промотал жизнь на пустяки, и теперь, находясь в исходной точке, на маленькой кухне родительского дома, рассказываю, как оно случилось…
— Сына, — сказал отец, — речь не о тебе. — Постарайся просто сформулировать, коротко и точно, что произошло со страной. Не отвлекайся на даты и персоналии, только выводы, кратко.
— Крысы, батя. Страну съели крысы. Оказывается, справедливое общество — оно не для всех. Некоторых надо по дороге к счастью уничтожать. К тому же, людей заставили забыть, что это их страна, а не вотчина всякой номенклатурной сволочи.
— И что же, никто не сопротивлялся?
— А нечему было сопротивляться. Никто не нападал. Процесс разложения растянули на годы. Это как в болото затянули. Все же прекрасно понимали, что стоит им хоть наполовину всерьез нас задеть, мы так ответим, что мало не будет. Здесь нам равных нет. Сам знаешь.
— Знаю. Равных в драке нам нет. Но как же вы согласились терпеть рядом этих, крыс, как ты выражаешься?
— А нас самих в них превратили. Какое — то количество хвостатых было изначально — революцию не ангелы делали. Вспомни мародерство высших чинов — это тоже большие и жирные крысы. Жуков тот же.
— Да знаю, эшелонами тащили. И золото, и картины, и автопарки целые.
