Гонец лишь немного развернулся, сосредоточенно следя, как Петрас со спины Караха взвивается почти под потолок, пытаясь в развороте достать его мечом. Нечисть на долю секунды смещается в мою сторону. Четко выверенный уход от удара подвел его, наверное, в первый раз за столетия существования. Бросок. И я оплетаю его могучими мышцами, сминая крылья и ломая кости. Монстр бьется, стремясь вырваться. Он почти парализован моим телом, но его острые зубы рвут все, до чего дотягиваются....
Нет, это не заставит меня отпустить его...
Сжимаю еще сильнее. Кто-то из ребят рискует подобраться поближе и забрасывает кожаный ремень, перехватывая пасть твари так, что та уже не может сомкнуть толком челюсти, а значит и укусить. Мерзкий звук, что нечисть издает при этом, почти сводит с ума. Удар по затылку не отключает его. Петрасу приходиться бить несколько раз, и превратить его череп почти в кашу, лишь тогда тварь затихает.
Но она не мертва. Нет... Ее не возможно убить. Увы... Говорят, они бессмертны. Это те, кого Прекрасноокая наказала за что-то...
Уничтожить нельзя... Но можно сжечь. Им, как говорят наши маги, чяртовски трудно восстановится после сожжения. Огонь очищает плоть и они потом веками восстанавливают свое мерзкое тельце! Сжав напоследок (так сказать - контрольный) тварюку посильнее, я позволил себе расслабить мышцы. Нечисть рухнула на пол с отвратительным чавкающим звуком....
- Мага сюда... - просипел я, перекидываясь, - и лекаря...
Бедро и предплечье были пожеваны. Ерунда, конечно, заживет, куда оно денется... Хотя больно - немилосердно. Пока бегали за магом, мне пришлось стоять возле Гонца. Еще не хватало, чтобы он бросился на Мари, когда я расслаблюсь. Сейчас ему хватит и пары укусов, чтобы похитить остатки жизни, что еще теплились в этом изувеченном теле. Я не позволил сделать себе ни одного шага к кровати. Не позволил кинуть туда ни одного взгляда. Даже когда она прошептала:
- Пожалуйста, Стефан...Не надо...
Не знаю, что уж ей там виделось. Но, судя по ее голосу, мне в этой трагедии, отводилась самая мерзкая роль (уж не рук ли жреца и вот этой вот твари, это дело?). Она билась от боли, всхлипывала и просила. А я стоял в паре метров от нее, не рискуя отвести даже глаза от нечисти, что довела ее до этого кошмара. Стоял, вынужденный ждать, вместо того, чтобы спешить ей на помощь. А ее, навеянные Туманом Смерти, видения становились все ужаснее...
