При моем появлении волки встали. Ноги их при этом еле держали и заметно тряслись. Стояли они не уверенно, чуть покачиваясь, и морды были такие жалобные - ну, просто, еще чуть-чуть и покатятся слезы! Самый крупный, видать вожак, шагнул ко мне, задирая голову, и ткнулся лбом, подныривая под ладонь. Не осознавая, я погладила шкуру, чувствуя, как он дрожит всем телом. Сзади хлопнула дверь, и на плечи мне легла шуба, окутывая теплом. Руки Стефана легли сверху.
Я опустилась на колени, заглядывая в большие карие глаза, смотревшие тоскливо и безнадежно. Волк ни о чем не просил. Кажется, он уже не верил, что ЭТО можно исправить. И мне захотелось вернуть ему надежду, что ли...
Ну, что такое, в конце концов, этот укус? Ну, больно, конечно, и страшно... Но ведь не смертельно же...
- Ты поможешь? - Прошелестел где-то, на краю сознания, голос Стефана.
- А у меня есть выбор? - Горько пошутила я, обнимая вожака за шею, и с его помощью, вставая.
- Тогда одевайся потеплее, и пойдем. У нас времени мало. Боюсь, погоня уже движется по нашим следам, и я хотел бы, чтобы меня окружали мои люди, в достаточном количестве, чтобы помешать Ксероносу попытаться сделать реальными слухи о моей безвременной кончине...
Я безропотно вошла в избу....
- Мари? - Позвал князь, и я поплелась одеваться.
Утро было ужасным...
Чего же мне тогда ожидать от этого дня?
ГЛАВА 18
Мы нашли ее довольно быстро. Наверное, все дело было в том, что нас вели волки...
Ну, мне так кажется. И она, бесспорно, была прекрасна. Да. Именно так. Прекрасна. Удивительна. Восхитительна. Божественна....
Я застыла, под ее взглядом, как прикованная, не в силах оторвать глаз от идеального бронзового лица, смотревшего на меня с огромной - метра три, не меньше, деревянной статуи. Длинные, почти до земли, волосы струились по ее плечам и спине крупными завитками, обрамляли лицо, ложились узором на платье. А платье.....
Наверное, оно действительно потрясающе смотрится летом, все в цветах и зелени, колышущееся на ветру. Но и сейчас, когда листва опала, и оно было словно все в пупырышках от будущих завязей, оно смотрелось весьма элегантно. Струилось, и как будто металось по ветру....
Тонкие хрупкие руки, вытянутые вперед, словно готовы были тебя обнять. Мягкая, блуждающая улыбка (интересно, как мастера добились такого эффекта, или это уже проделки самой богини?) чуть кривила нежные губы.
Богиня была, как живая. Возможно, этот эффект давало ее несомненное присутствие в каждой статуе. Или вернее, какой-то ее частицы. Эта - явно была рабочей. Стефан подошел к статуе, коснулся лбом ее открытых ладоней, склонился в поклоне до земли...
Я с удивлением наблюдала за ним. А вот интересно, это уже ритуал, или часть молитвы? Или просто дань вежливости, то бишь приветствие? Не рискнув спросить, я, молча, следила за развитием действия. Для начала, мой героический палач сбросил с широких плеч шубу, закатал рукава на рубахе и зашептал что-то.
Кинжал в его руках так и замелькал, так и замелькал. От удивления я даже раскрыла рот. Но то, что произошло в следующий момент, повергло меня не просто в трепет, почти в священный ужас! Рука статуи опустилась. Кинжал вспорхнул из ладоней князя и, взлетев, словно птица, оказался в руке деревянной красавицы. Неприличные слова, выражающие у большинства людей, крайнюю степень испуга, застыли на моих губах под строгим взглядом ореховых глаз...
Мама дорогая!
Как же здорово, что наши боги не отчебучивают ничего подобного! Да если бы каждый раз при молитве, распятие оживало, чтобы благословить молящегося, в мире было бы полным - полно седых людей! А то и вовсе лысых!
Не знаю, как с сединой, но волосы у меня на голове ощутимо зашевелились. Взмах, и чаша, стоящая у ее ног, из которой князь вылил на землю вокруг статуи вино, легла во вторую руку. Стефан выпрямился. На ее фоне он вовсе не казался таким уж высоким и сильным. Дитя на фоне взрослого. Еще движение, и кровь с его запястья струится в подставленную чашу...
Я услышала, что он что-то сказал, но, пребывая в полнейшей прострации, даже не разобрала слов, и уж тем более не поняла, что они обращены ко мне. Осознала я, что настал и мой черед лишь тогда, когда заботливый Крах потянул с плеч шубу. Мне так и хотелось сказать: да вы с ума сошли, я ж замерзну насмерть! Но я, почему-то, промолчала.
Так же безвольно я проследила за тем, как меня подвели (или, правильнее будет сказать, поднесли?) к статуе. Ореховые глаза скользнул по моему бледному лицу, закушенной в приступе страха, губе...
Я приготовилась кричать.
Взмах...
