– Ну почему же? – невозмутимо изрёк Клим Пантелеевич. – Morgan Lockheed. Если взять три первые буквы из его имени – Морган – и три первые из фамилии – Локхид, – как раз и выйдет Морлок.
– Господи! Отец святой! Творец всемогущий! – вскинул к небесам руки банкир. – Как же я раньше об этом не догадался?
– Правда, это может быть и простым совпадением.
– Нет уж, – покачал головой Баркли, – на этот раз, думаю, всё так и есть: Морлок – Морган Локхид. Вероятнее всего, он мстит мне, что уменьшилась его доля в уставном капитале банка до трёх с половиной процентов. Другого объяснения у меня нет.
– Если честно, я очень сомневаюсь, что ваш компаньон пошёл бы на столь тяжкие преступления. Ведь за любое из них – электрический стул. Убивать Алана Перкинса, Эдгара Сноу и многодетного судью из Кёльна – не столько жестоко, сколько глупо. Ни один адвокат уже не сможет помочь убедить присяжных в непричастности подсудимого к злодействам.
Баркли ничего не ответил.
Клим Пантелеевич помолчал с минуту, потом повернулся к банкиру и спросил:
– Скажите, Морган был способен на эти преступления?
– Да, – грустно выдохнул американец.
– Это меняет дело, – поднявшись, изрёк частный детектив и добавил: – Пойду его искать.
– В каком смысле?
– В прямом.
– Но мы же в Атлантике.
– Тем лучше. Никто не будет мешать, – бросил Клим Пантелеевич и зашагал к лестнице.
Баркли проводил собеседника непонимающим взглядом и глубже закутался в плед.
Неожиданно показались тучи, и от воды потянуло холодом. Волны роптали, набегали на неприступные для них борта «Роттердама» и тут же сдавались, но им на смену приходили другие, ещё более настойчивые. Их белая пена, разрезанная гребным винтом, безуспешно пыталась догнать пароход.
Ардашев стоял в той части юта, где находилась прогулочная палуба пассажиров второго класса, и смотрел на воду. В последний день плавания море совсем стихло и казалось умиротворённым. Оно точно просило прощения у людей за унесённые на дно человеческие жизни. Сколько их ушло в небытие за тысячелетия! Сотни тысяч? Миллионы?
Размахивая трёхметровыми крыльями, хриплой трещоткой прокричал альбатрос и умостился на линии беспроволочного телеграфа, протянутого между мачтами. Клим Пантелеевич взглянул на пернатого гостя и подумал: «Моряки говорят, если птица прилетела на корабль, значит, быть удаче. Ну и земля, стало быть, рядом».
Океан, покрытый сетью лазурных волн, уже не казался бескрайним – впереди завиднелось очертание суши, а потом показалась белая стрелка маяка. И вскоре пароход-великан гордо разрезал волны залива. Белые барашки волн бежали рядом с судном. А где-то внизу, почти у самой ватерлинии, сновали мешавшие друг другу судёнышки-пигмеи.
С правой стороны, между небом и землёй, в воздухе, нарисовалась сетка гигантского моста, соединявшего два берега. Семиэтажные высотки Бруклина и трубы заводов уступали ему в высоте. Слева высилась статуя Свободы. Она будто протягивала руку с факелом эмигрантам из Европы, отважившимся покинуть свои страны и приплыть в Новый Свет в поисках лучшей доли.
– Добро пожаловать в США, мистер Ардашев, – негромко произнёс знакомый женский голос.
Клим Пантелеевич обернулся.
– Доброе утро, Лилли! Рад вас видеть.
– Америка – великая страна, и вы сможете в этом убедиться, – улыбнулась мисс Флетчер.
– О! Я нисколько в этом не сомневаюсь.
– Желаю вам удачи в поисках Морлока.
– Вы очень любезны.
– Мне кажется, я буду по вам скучать, – вымолвила дама и подняла глаза.
– И я.
– Неужели? – хитро выговорила она.
– Вы были единственным цветком среди нашего мужского бурьяна. И мы все вами любовались.
– Даже так? – покачала головой Лилли. – Тогда я не понимаю, почему вы не остались в моей каюте. Я подарила вам шанс. Отказать женщине, которая просит близости, – самый мерзкий и циничный поступок мужчины по отношению к даме. Почему вы так поступили?
– Вы прекрасны, а я вдвое старше вас. И я побоялся в вас влюбиться. Дать вам какую-то надежду, а потом обмануть – не в моих правилах. Вот и всё.
– Господи, ко всему прочему, вы ещё и порядочный человек. Знаете, я приду в офис банка за расчётом и обязательно свожу вас на экскурсию по городу, – прошептала Лилли и прикоснулась губами к щеке Ардашева.
– Нет, Вацлав, посмотрите, – послышался голос банкира, – они опять целуются!
Войта и американец возникли из ниоткуда, будто привидения.
– А это вас не касается. Я у вас больше не работаю, – ледяным голосом выговорила Лилли и зашагала прочь.
– Вот так всегда, – растерянно развёл руками Баркли. – Кто-то с кем-то целуется, а я, старый пьяница, опять оказываюсь виноватым.
– А вы не придавайте этому слишком много значения, – улыбнулся Клим Пантелеевич.
– Пожалуй, – усмехнулся Баркли и спросил: – Вам удалось отыскать Моргана в песках Мохаве?
– Я почти напал на его след, но для полной уверенности надобно ещё немного времени.
– Окей, – кивнул американец. – Главное, чтобы за это время Морлок нас не прикончил.
Клим Пантелеевич ничего не ответил, он открыл коробочку ландрина и угостился конфеткой.
