Дочери Валерии посвящаю
Серебристо-синее пространство балтийского неба затягивали черные, как деготь, грозовые тучи. Штормило второй день. Холодный северный ветер гнал к берегу аршинные волны, безжалостно разбивая их о серый гранит Английской набережной. Море сливалось на горизонте с облаками, образуя единую зловещую пустоту, будто существующую отдельно от всего остального, понятного людям мироздания. Эта потусторонняя, неведомая человеческому разуму субстанция дышала, двигалась, наливалась свинцовой тяжестью и тут же раскалывалась на части, оглушая землю громовыми раскатами. Молния, словно копье Люцифера, безуспешно сражалась с куполом Адмиралтейства. К Петербургу приближалась буря.
Император Николай I стоял у окна, заложив руки за спину, и, казалось, совсем не слушал докладчика, внимательно наблюдая за сменой караула. Разводящий, молодой офицер, увидев лик Государя, растерялся и невольно сбился с ноги, но тут же поправился и, отдав честь поворотом головы, зашагал, вытягивая носок, по скользкой брусчатке Дворцовой площади.
— Это ведь не просто воровство, Александр Христофорович. Это насмешка над памятью тысяч моих солдат. Ценою своих жизней они возвеличили мощь Российской империи. А вы говорите: «Обнаружена пропажа в количестве…» Это, если хотите, вызов всем нам. — Монарх резко повернулся на каблуках и, глядя в глаза Бенкендорфу, едва сдерживая гнев, спросил: — Кто отправлял золото из Персии?
— Полномочный министр при тегеранском дворе статский советник Грибоедов, Ваше Величество. Он самолично собирал сей фурштат[1] в Тавризе и опечатывал каждый сундук. — Генерал вытянулся во фронт, словно часовой у полкового знамени, и почувствовал, как от напряжения сводит судорогой скулы.
— А почему вы арестовали прикомандированного к обозу полковника? Вы что же, располагаете сведениями о его причастности к воровству? — прохаживаясь вдоль стены с гобеленами, осведомился самодержец.
— Никак нет, Ваше Величество. Но пока идет следствие, мы не можем его освободить. К тому же сведения об исчезновении монет должны храниться в строжайшей тайне, дабы мы имели возможность наблюдать за поведением остальных лиц, коим поручалось обеспечить сохранность груза.
— А Грибоедову вы тоже не доверяете? — удивленно поднял голову Император.
— Ваше величество, я обязан держать под подозрением всех, кто отвечал за доставку контрибуции.
— Кому собираетесь поручить расследование?
— Надворному советнику Самоварову, Государь.
— Какая забавная и простонародная фамилия. Кто таков? — вопросительно вскинул брови Николай Павлович.
— Вы правы, Ваше Величество, его род не дворянского происхождения. Отец его Авдей Самоваров, сын полкового священника, начал службу гренадером. За битву при Рымнике был представлен к званию прапорщика. А двумя годами позже он одним из первых ворвался в осажденный Измаил, за что был удостоен чести принять из рук генерала-фельдмаршала Суворова орден Святого Владимира III степени. Получив дворянство, Самоваров ушел в отставку и поселился в дарованном имении под Калугой. В том же году Авдей женился на дочери полкового маркитанта, и у них родился сын Иван, впоследствии окончивший университет и выбравший гражданскую службу. Сей чиновник старателен, обладает исключительной работоспособностью, и главное — он разработал собственный способ разгадки разного рода преступлений с помощью построения логических умозаключений, отраженных от образа мышления лихоимцев…
