– Но кое-что в здешнем образе жизни меня удручает. Мне кажется, что уже с раннего детства каждый американец озадачен лишь одной мыслью: каким образом можно заработать больше денег.
– Деньги – порождение дьявола, но на них можно купить всё.
– Звучит цинично.
– Не вижу в этом ничего предосудительного. Стремление к заработку неразрывно связано с уважительным отношением не только к своему времени, но и к чужому. Ценить время других людей – признак воспитанности и ума, – изрёк Клим Пантелеевич, переходя к яичнице.
– Но иногда мне кажется, что они чрезмерно рациональны.
– Возможно. Этот народ разумен во всём, даже в своём отношении к религии.
– То есть как?
– Вацлав, вы читали Библию, лежащую в вашем номере?
– Признаться, нет.
– А если бы вы её открыли, то наверняка увидели бы вложенный в неё небольшой лист бумаги от администрации отеля. Он содержит своеобразное содержание этой старой книги. Например, там указано, что при семейных неурядицах следует открыть страницу такую-то и прочесть, а в случае душевной тревоги помогут слова на странице с таким-то номером. Но самой популярной страницей, как я понял по её засаленности, является текст, предназначенный для успеха в делах.
– И что в этом хорошего? Не лучше ли читать Библию от начала до конца?
– А вы давно её открывали?
Войта смущённо опустил глаза и проронил:
– Ещё в гимназии.
– Вот! Думаете, вы один такой? Так, может быть, будет лучше, если постоялец отеля прочтёт хоть страницу самой умной книги, придуманной человечеством?
– С Библией я согласен. А сколько рекламного мусора в номере? Вы тоже предлагаете его читать?
Ардашев доел кусок сыра, вынул из кармана небольшой жёлтый листок и протянул помощнику.
– Вот, взгляните-ка, какую жемчужину я вчера отыскал в так называемом рекламном мусоре. На мой взгляд, это нам может здорово пригодиться.
– Что это? – недоверчиво спросил Войта, разглядывая кусок бумаги.
– Это реклама Агентства газетных вырезок. Как раз туда мы с вами и отправимся после завтрака.
– А зачем? – закурив «Лаки страйк», поинтересовался Войта.
Клим Пантелеевич допил кофе и пояснил:
– Помните, лейтенант Нельсон упомянул, что 5 октября, в день прибытия золота на «Балтиморе», в Нью-Йорке был застрелен лидер профсоюза докеров Бруклинского порта Мэтью Хилл?
– Конечно! Его продырявили из МП-18 Шмайссера.
– Верно. Надеюсь, вы не забыли, что за нами была слежка, когда мы направились в контору мистера Баркли?
– Ну да. Вы ещё сказали, что в дело вмешалась какая-то третья сторона.
– Вот-вот. И это, как вы понимаете, никак не полиция.
– Допустим. А зачем нам газетные вырезки?
– Скоро узнаете.
– Господи! Вы опять говорите загадками!
– Терпение, мой друг, терпение. Вижу, что вы уже закончили завтрак, и потому предлагаю прямо сейчас проехать по адресу, указанному в этом буклете. Судя по карте, дорога в даунтаун[53] не займёт много времени. На этот раз мы воспользуемся Нью-йоркским метрополитеном. Его тут называют subway[54].
– А что, если Баркли кинется нас искать?
– Это может случиться лишь после обеда, потому что вчера он явно перебрал спиртного, и ставлю сто против одного, что сейчас миллионер мучается головной болью и пьёт аспирин. К тому времени, как ему полегчает, мы уже вернёмся.
Затушив сигарету, Войта поднялся.
– Что ж, я готов.
– Тогда вперёд, друг мой, вперёд!
В Мидтауне[55] Войта невольно остановился перед музыкальной витриной «говорящей машины Грэма». Звучала популярная песенка «Моя маленькая Бимбо на бамбуковом острове». Мордочки собачек казались живыми и держали в зубах патефонные пластинки звукозаписывающей компании Victor Records с джазовыми хитами прошлого месяца: «Всегда о тебе я нежно мечтаю», «Сонный малыш» и «Мы провалились в бездну любви».
Войдя в метро через павильон, напоминающий элегантную беседку, детективы купили жетоны в специальном автомате и миновали турникеты. Стоимость проезда до любой станции составляла пять центов. Эскалатор помог добраться до платформы, где располагались разнообразные киоски. Ардашев, купив «Нью-Йорк дейли ньюс» и «Нью-Йорк таймс», принялся читать, но через несколько минуту раздался грохот, и в туннеле показался свет. Интервал между прибытиями поездов составлял десять минут.
Попав в вагон, Клим Пантелеевич обратил внимание на весьма симпатичную даму в форменной одежде с надписью: «Охрана метро». Её строгий внешний вид будто говорил: «Со мной лучше не связываться». Война только недавно закончилась, и ещё сотни тысяч женщин продолжали занимать профессии сильного пола. Людей было немного, и сам вагон отличался новизной и необыкновенной чистотой. Пахло лаком и свежим деревом. Во всю длину располагались удобные, мягкие, оббитые коричневой материей сиденья. Пол был устлан специальным покрытием, скрывающим шум обуви. Электрическое освещение создавало ощущение ясного дня.
