— Ого, это что, нотки насмешки послышались? Не ожидала подобного от тебя. Значит сама ты, считаешь, что не изменилась совсем. Ну, в целом, если смотреть со стороны малознакомого человека — да, так и есть.
— То есть, ты себе противоречишь.
— Эй-эй, мы так-то уже как третий год знакомы.
— И виделись за всё это время пару десятков раз.
— Будто бы это важно. Ты за это время узнала меня, а я — тебя. Поэтому-то мне и хорошо заметно, как сильно ты изменилась за этот год. В сравнении с тобой прошлой, разумеется. Да, ты всё так же говоришь, как робот и лицо у тебя каменное. И действуешь ты максимально рационально, на твой взгляд. Но есть и кое-какие мелкие отличия…
— Какие же?
— Например, твой взгляд. Ты этого сама не замечаешь, но теперь ты смотришь на всех не безразличным взглядом, а скорее высокомерным. А ещё держишь голову гордо поднятой. И осанка твоя теперь не уступает осанкам аристократок.
— Хочешь сказать, ты всё это подметила за эти несколько минут общения?
— Ага. И уверена, к концу нашей беседы подмечу ещё много интересного. Но суть тут одна — ты прямо идеальный пример того, как аристократическое общество меняет простолюдина, — и проговорив это, вновь отпила из стакана, опустошив его. — Повтори, — помахав им, громко произнесла она, смотря на только что подошедшего к ним бармена с подносом, на котором находился один единственный бокал, доверху наполненный коктейлем сине-зелёного цвета.
— Сию минуту, дорогая гостью, — ответил бармен, поставив бокал рядом с Элизабет, следом взял стакан у неё, после чего, поставив его на поднос, поклонился и ушёл.
— Не хочу уходить в полемику, поэтому допустим, что это действительно так, — произнесла Элизабет, взяв стакан. — В таком случае — к чему ты об этом вообще заговорила?
— Да так, ни к чему, просто поболтать. Ну ещё и немного завидую тебе.
— Завидуешь?
— Ага. Ну знаешь, мы были в почти что одинаковом положении: я — глава преступного клана, мои руки погрязли в крови; ты — главный поставщик наркотиков в городе, так что и твои руки давно по локоть в крови. А теперь у тебя всё резко поменялось — чистый бизнес, возлюбленный и место одной из жён в перспективном, свободном роде…
— Это ещё совсем не факт.
— Да говорю же: врать ты не умеешь. Так что не надо тут так пыжиться зазря. Тем более, даже если предложить, что место жены ты так в итоге и не получишь, то место наложницы тоже не так уж и плохо. Особенно — учитывая твой прежний уровень. То есть, твой уровень за это время, как ни крути, резко возрос, в отличии от моего, который даже на том же самом месте не факт, что вскоре останется…
— Может быть, в таком случае не стоит ходить в подобные места, где пара стаканов может обойтись по цене машины?
— Вот! О чём я и говорю! Раньше бы так никогда не сказала, а сейчас, когда из тебя хлещет гордыня, даже для тебя тяжело удержаться от ехидных замечаний, да?
— Не понимаю, о чём ты, — флегматично ответила Элизабет, наконец немного отпив свой коктейль.
— Ага, не понимаешь ты, как же! И хочешь сказать, не знала, что я могу ответить на это, что-то вроде: «Зачем мне экономить деньги, если вскоре я получу их от вас?» Знала ты всё прекрасно. И подставилась, прекрасно осознавая это. А всё потому, что желание отыграться на ком-то в этот момент было превыше всего! Наверняка же неприятно общаться всё время с теми, кто только и делает, что смотрит на тебя свысока просто из-за того, что им больше повезло при рождении. А тут наконец появился кто-то, на кого можно посмотреть сверху вниз. Хотя, наверное, ты ещё на работниках отыгрываешься во всю, верно?
Элизабет уже хотела что-то ответить, открыв рот, но в последнее мгновение остановилась и, закрыв рот, слегка выдохнула. И лишь спустя несколько секунд после этого своим обычным, безразличным тоном сказала:
— Давай всё же ближе к делу.
— Выходит, я попала прямо в точку, — улыбнулась она от этого чуть ярче. — Ну ладно, хватит веселиться, пора переходить к делу. И тут, как ты поняла, всё упирается в деньги. В те самые, что мне задолжал малыш. Хотя какой он теперь малыш с его-то нынешним статусом и положением в обществе…
— Мы отработали лишь полгода. В вашей сделке говорилось о годе. Так что у нас есть ещё полгода.
— Так-то да, но ты и сама прекрасно знаешь моё нынешнее положение. Мне нужны деньги. И очень срочно. Потому что вскоре остатки Императорских агентов покинут наш городок, и тогда мне наступит конец. Поэтому я согласна закончить сделку досрочно, получив выплату лишь за прошедшие полгода. Но при этом исключительно в течении этой недели — не более.
— Десять процентов от того количества денег, что мы успели заработать за эти полгода, твоё положение в любом случае не исправят.
— Может быть и так. Но так у меня хоть немного, но шансы будут выше. А я из тех, кто сражается до самого конца, пока есть хоть малюсенький шанс на победу. Но ты ведь сейчас совсем не обо мне беспокоишься. То, что ты взяла один из самых дешёвых здесь коктейлей, и попытки сейчас отложить мне выплату… У вас ведь сейчас проблемы с финансами?
