— Сладко звучишь. Но есть ли хоть какой-то реальной шанс на подобное у такой использованной, как я? У тебя-то, поди, до него и пяти мужиков не было в твои-то почти тридцать лет.
— Не было.
— Что и требовалось доказать…
— Если ты об этом беспокоишься, то не думаю, что для него это будет играть столь важную роль. Наверняка это будет его напрягать, но если ты докажешь, что настроена серьёзно, как это проделывала я, то, уверена, он примет тебя. Тем более у тебя есть то, чего нет ни у кого из собравшихся вокруг него сейчас девушек.
— И чего же?..
— Форм. И не надо смотреть так удивлённо на меня. Очевидно, что ему действительно куда ближе такие формы, как у тебя, нежели мои. Хотя при этом и крайне удивительно, что вокруг него всё равно в итоге собрались девушки с такими относительно невыразительными формами. Ну а если говорить всё же чуть более серьёзно, то что бы он там насчёт себя не думал и не говорил, то он удивительно добрый человек. Наверное, добрее его я в жизни никого не встречала. Лично мне кажется, что он из-за моей не самой лёгкой судьбы и не прогнал меня, хотя и явно очень сильно хотел это сделать множество раз на протяжении длительного срока. И наверное, именно поэтому он тогда и заявил, что хочет помочь тебе. Не потому, что он с этого может что-то заиметь, а потому — что ему жалко тебя, прошедшую далеко не через самую лёгкую жизнь, — и закончив на этом свою небольшую речь, сделав перерыв, она, повернувшись к ней, спросила: — Так что в итоге, какой твой выбор? Ты заслуживаешь бороться за своё счастье или же ты обречена и не имеешь даже шанса бороться за него?
Маленький рост. Бледная, словно смерть. Худая настолько, что всюду виднеются кости. Вся покрыта грязью. Из заплаканных глаз текут слёзы, а из носа — сопли. Одетая в изрядно поношенную и изорванную, будничную одежду — джинсы, футболка с толстовкой и кроссовки. С небольшими ранами по всему телу и одной большой раной на левом предплечье, которую она прикрывает второй рукой, при этом дрожа всем телом и отползая от нас в корни древа.
Но на это мне было плевать — ввиду опасности происходящего в мозгах словно рубильники передёрнуло и эмоции я ощущал крайне отдалённо, будто бы они даже на самом деле не мои. А посему волновало меня в этот момент совсем другое: её тёмные волосы, в которых попадаются красные пряди, и карие глаза, в которых заметен всё тот же ярко красный цвет.
Из-за этого в голове у меня в этот момент крутилась лишь одна мысль: у неё есть дар — она опасна. Так что вполне ожидаемо, что я из-за этого тут же, несмотря на её физическое состояние, направил на неё ствол, будучи готовым в любую секунду спустить курок.
Но она, увидев это, лишь пискнула, закрыв глаза и отвернувшись, совершенно не проявляя агрессии.
Будь я в своём обычном состояние, от подобной картины у меня бы наверняка дрогнуло сердце, но находясь в этом состоянии мне было плевать. Не почувствовав так с её стороны угрозы, пока Тосио продолжал наблюдать за ней, я отвернулся от неё, вновь начав осматриваться по сторонам в поисках тех, кто может быть вместе с ней.
Однако, сколько бы я не всматривался и не вслушивался, так никого заметил и не услышал.
— Кого-нибудь слышишь ещё? — негромко спросил я у Тосио, не оборачиваясь.
— Нет, — ответил он мне столь же тихо.
— Она из диких?
— Других тут быть и не может.
Я и сам это прекрасно понимал, но всё равно не смог не спросить это. Как не смог не спросить и это:
— Как думаешь, каков шанс случайно встретить девочку-подростка из диких именно рядом с нами и ровно в этот день и в это время?
— Практически нулевой.
Очевидный ответ.
— Тогда что это может быть? В файле ведь о таком ничего не говорилось.
— Не знаю. Слишком много возможных вариантов и слишком мало времени, чтобы анализировать и сопоставлять имеющиеся факты.
— Согласен. Тогда, что будет, если мы уведём её сейчас с собой к остальным?
— У нас возникнут проблемы за нарушение установленных нам правил, а её… почти наверняка сразу же убьют.
Ожидаемо. Я задавал этот вопрос, надеясь, что он хотя бы будет иного мнения, но раз наши мнения тут совпадают, то так оно, скорее всего, и будет…
— Что будем делать? — спросил Тосио, выводя меня и мыслей.
Я же, немного подумав, ответил:
— Прикрывай.
И прекрасно зная, что он поймёт, о чём я, мы за мгновение поменялись ролями: теперь я стоял, смотря на всё ещё тихо хныкающую и плачущую девочку, жмущуюся в корнях древа; а он осматривался по сторонам.
— Ты меня понимаешь? — спросил я, смотря на неё.
Она же либо просто проигнорировала меня, либо… не поняла, что я только что сказал. Рассудив так, я уже чуть громче спросил:
— Ты меня понимаешь?
Результат тот же.
— Бесполезно, — произнёс Тосио. — Они не знают наш язык и совсем его не понимают.
