«Он проглотил. Я уверена в этом. Значит, суп не должен быть отравлен. Остаётся разве что возможность, что отравлена именно моя тарелка, однако с этим я уже ничего сделать не смогу. Конечно, если бы они хотели меня убить — сделали бы это, пока я была в отключке, но… кто знает, что на уме у этих дикарей?..» — пронеслось в этот момент в голове у девушки, пока она, улыбаясь в ответ мальчику, зачерпнула неполную ложку супа и поднесла ко рту, сначала начав принюхиваться к нему. — «Пахнет сносно — запах мяса, — по всей видимости крольчатины, — зелени и грибов. Никакой гнили и другой мерзости не чувствуется. И выглядит он тоже вполне сносно. Далеко, конечно, от того уровня, к которому я привыкла в обычной жизни, но изначально я от подобного вообще ожидала чего-то ужасного. К тому же до того, как попала сюда, даже думала, что придётся какое-то время питаться всякими жучками — пока не выберемся с севера. Так что такая альтернатива меня более чем устраивает.»
Закончив с размышлениями, Ева, немного подув на ложку супа, аккуратно съела ту, будучи готовой в любой момент заставить своё тело запустить рвотный рефлекс. Вкус, как она и ожидала, был крайне посредственным — сказывалось отсутствие приправ и банальной соли, не говоря уже о том, что подсознательно она всё равно сравнивала этот суп с теми супами, которые она ела прежде. Тем не менее, даже не поморщившись от плохого вкуса, она продолжала ждать проявление эффекта яда. Однако, когда прошло несколько десятков секунд и яд на неё так и не подействовал, она всё-таки сдалась под гнётом голода и урчащего живота, теперь уже полноценно взявшись за всю тарелку супа.
Естественно, при этом она не забывала о своём выстроенном образе, придерживаясь его из-за всех сил. Отчего к моменту, когда мальчик уже закончил со своей тарелкой, она едва съела половину своей.
У любого обычного человека, наблюдавшего за этим, сложилось бы мнение, что Ева — крайне добрая, вежливая и учтивая девушка, что пристально придерживается манер и этики, даже очевидно очень сильно желая хотя бы сейчас, на небольшой промежуток время, отмахнуться от этого.
Но этого мальчика это не касалось — никакого уважения и умиления в её сторону он не выказывал. Вместо этого он наблюдал за ней с явным интересом, словно…
«Он что, вообще никогда других людей не видел, что ли⁈ Для кого тогда, блять, я этим вообще занимаюсь⁈» — гневалась она про себя, тем не менее продолжая этим заниматься, без конца улыбаясь парню. — «И когда уже, чёрт побери, придут остальный⁈ Когда парень заходил — на улице было уже темно! А там, пока мы с ним более-менее наладили контакт, пока сели за стол — на улице уже наверняка ночь! А мне нужно поскорее узнать, кто тут из них самый главный и сильный, чтобы наконец начать думать, что делать дальше!»
И в этот момент, пока она в очередной раз медленно зачерпывала неполную ложку супа, с улицы раздался необычный звук. Звук одновременного дребезжания десятка консервных банок, резко доносящийся откуда-то справа.
— Что это?.. — задала она вопрос, но стоило ей посмотреть на мальчика, как всё стало понятно.
Мальчик, что пару секунд назад спокойно сидел напротив неё, с интересом рассматривая её, теперь, будучи напуганным до ужаса, один резким движением накрыл кастрюлю крышкой. После этого встал и быстро подошёл к печи, закрыв дверцу с дровами, отчего всё это место погрузилось в почти полную темноту.
Но мальчика это не остановило — он подошёл к Еве и схватил ту за запястье, потянув куда-то на себя.
Ева, прекрасно поняв, что к чему, ничего более не говоря и не сопротивляясь ему, встала со стула и пошла за ним. Благодаря этому уже через мгновение они с мальчиком оказались примерно посреди избы, где мальчик, отпустив руку Евы, нагнулся и, взявшись за металическое кольцо, потянул за него, открыв их взору спуск вниз с деревянной лестницей.
Удерживая люк, мальчик вновь взялся за руку Евы, слегка таща её к спуску. По его нервному, испуганному лицу в этот момент было видно, что всё очень серьёзно и на кону стоят их жизни. А потому Ева, не сомневаясь, начала быстро спускаться вниз. Но почти сразу после этого её кое-что остановило…
«Что это за нахуй⁈ Почему тут, сука, так воняет тухлятиной, что дышать невозможно⁈» — и вновь взглянув вниз, приглядевшись в темноту, она увидела причину этого запаха. — «БЛЯТЬ!!! Какого хуя⁈ Почему тут везде трупы животных⁈»
Ева уже подумала, что её обманули и это какая-то ловушка, но, подняв голову, и увидев, как мальчик спускается следом за ней, закрывая за ними люк, она поняла, что это не так.
Через какое-то же время после этого они с мальчиком всё-таки спустились на самое дно этого глубокого подвала, заполненного целой кучей разлагающихся трупов животных. Но теперь Еву беспокоило совсем не это — она следила за мальчиком, что, спустившись сюда, не обращая никакого внимания на всё это, присел в позе эмбриона, дрожа в страхе перед чем-то, звуки шагов чего она мельком слышала где-то рядом с домом.
