— Было б мне лет на двадцать меньше, то развеселил бы... А теперь что с меня, гриба старого, взять-то? — с сожалением о прошедшей молодости вздохнул Мезенцев. — Я, Людмила Арсеньевна, вот что подумал... Тут находится некто господин Булыгин...
Людмила начала смутно догадываться, к чему клонит ее лукавый зам.
— И что он такое... этот твой Булыгин?
— Ну... спонсор... Ты помнишь, что у нас с тобой на носу студенческий фестиваль? А у господина Булыгина все же сын — студент. Я тут уже, грешным делом, с ним пригубил по рюмочке, разговорились... Знаешь, мировой мужик! Я думаю, он нам не откажет в спонсорской помощи...
Людмила вздохнула. Она понимала, что должна встать и пойти на поклон к этому Булыгину, будь он неладен, ибо мясо за собакой не бегает. А она только-только присела, чтобы отдохнуть, и уже сняла туфли, которые под вечер стали невыносимо тесны и жали ноги. Она с мольбой посмотрела на зама:
— Иван Никанорович, миленький, ты не поверишь, но я так устала, что даже встать не могу.
— Да верю, Людочка Арсеньевна, верю, но что же делать? Под сидячую попу доллар не подпихнешь, сама понимаешь...
— Ну, ты ведь у нас такой умный... придумай что-нибудь...
— Момент...
Старик Мезенцев умчался на поиски обещанного спонсора. Людмила достала из сумочки, висевшей позади нее на спинке стула, мобильный телефон и набрала свой домашний номер.
— Алло... Санечка, привет, — произнесла она.
— Привет, мам. Как проходит банкет?
— Весело, — обреченно вздохнув, ответила Людмила.
— А кому легко? Ты вообще там как? Скоро?
— Не знаю, милая... Тут еще кое-какие дела... Не знаю...
— Если сможешь, возвращайся пораньше. У Танюшки зубки режутся, она меня так сегодня уколбасила, что я уже еле на ногах стою... А ведь еще надо с Мусей погулять!
— Ладно, ладно, бегу, бегу, чем смогу помогу, — тихонько, чтобы никто не слышал, рассмеялась Людмила. — И что бы вы без меня делали?
Саня тоже принялась хихикать.
— Без тебя нас бы не было, незаменимая ты наша... В общем, ждем.
— Я постараюсь побыстрее... — Краем глаза она заметила, что заместитель Мезенцев уже тащит к ней какого-то солидно одетого мужика, с небольшой аккуратной бородкой, как сейчас носят, этого своего спонсора, чтоб он был здоров, и свернула разговор, произнеся скороговоркой в трубку: — Все, дочь, целую...
Людмила буквально за несколько секунд всунула отекшие ноги, которые только-только начали отходить, обратно в туфли, стоявшие под столом. Затем, нацепив дежурную, отрепетированную, проверенную и потому безотказно действующую улыбку, обратила все свое внимание на господина мецената.
— Разрешите представить, — церемонно вступил Иван Никанорович, — Петр Данилович Булыгин, генеральный директор компании... э... э...
Господин бизнесмен пришел на выручку пожилому незадачливому заму.
— «Джинсовый рай», — деликатно подсказал он.
— Да, да... А это Людмила Арсеньевна Черкашина, наш руководитель... человек, радеющий за российскую культуру... — со все возрастающей помпезностью говорил зам.
Людмила едва сдержалась, чтобы не расхохотаться в лицо бедняге Мезенцеву. Ее так и разбирал смех. Ну что он такое несет! При чем тут российская культура, когда она служит всего лишь в комитете при мэрии третьего по величине города страны, удаленного от столицы на три тысячи километров?
Господин Булыгин между тем, не особенно слушая болтовню старика Мезенцева, поцеловал ей руку.
— Рад знакомству.
— Взаимно, — ответила Людмила, слегка смутившись от этого прикосновения, как будто ей никто никогда не целовал рук.
Еще как целовали!.. И не только как руководителю комитета, но и просто как женщине. Она даже до сих пор не лишилась своей привлекательности, хотя ей уже и перевалило за сороковник... Когда-то, пока в волосах не заблестела первая седина, она даже была натуральной блондинкой, не чета этой пергидрольной диве на шпильках...
Однако ей было не до воспоминаний. Необходимо было для начала поворковать о чем-нибудь отвлеченном с господином Булыгиным, единовластным хозяином, господи прости, какого-то «Джинсового рая», прежде чем раскрутить его на спонсорскую помощь для студенческого фестиваля. Кажется, серебристый лис Иван Никанорович обмолвился о том, что у Булыгина сын учится в университете...
Надо же, какое странное сочетание... даже тавтологическое: Петр Булыгин. Камень каменный. Масло масляное. Любовная любовь...
Так, стоп, какая еще любовь на старости лет? О деле надо думать, Людмила Арсеньевна. Арбайтен, арбайтен... Лучше всего начать разговор с господином потенциальным спонсором издалека... Сядем рядком, поговорим ладком. О том о сем, о житье-бытье... как она это умеет. Бизнесмены почему-то ужасно любят разговоры по душам. Устают, наверное, бедолаги, от борьбы за обогащение и укрывательство своих миллионных барышей.
Глава 2
