— Почему сразу не сообщила? — киваю на близнецов, спящих в люльках. — Я вроде тоже имею отношение…Обычно с выдержкой у меня полный порядок. Но сейчас жестко плющит от обиды.Зачем ты так, Лерочка?— Откуда… — тянет растерянно.— У меня везде свои люди, — перебиваю резко. — Думала, не узнаю? Серьезно?— Ты же сразу предупредил, что продолжения не будет. — шепчет потупясь.В груди давит от гнева. Даже дышать тяжело. Дети мои, и я не собираюсь от них отказываться.
Тимофей
Дождь отчаянно барабанит по лобовому стеклу. Дворники разгоняют потоки воды сначала в одну сторону, потом в другую. Вглядываюсь в свинцовое небо, и на душе становится тревожно. Аж сердце останавливается от безысходности.
«Скоро. Уже скоро», — стучит оно, предвещая беду.
Решительно обрываю глупую панику. О чем волноваться? Лера и дети рядом. Друзья катят сзади. Ничего не предвещает. Но мне это чувство отлично знакомо. Екает в груди тревожный звоночек. Словно предупреждает. Так иногда бывает перед совершенно провальными процессами.
«Забывай», — советует здравый смысл. А рука инстинктивно ложится на Лерину коленку.
— Принесла же их нелегкая, — намекая на родственников жены, отряхиваюсь я от грустных размышлений.
— Они не уедут, — вздыхает Лера, поворачиваясь ко мне. Смотрит жалостливо, словно сама виновата.
— Не думаю, — отмахиваюсь я легкомысленно. — Нашли тебя. Перед соседями отчитаются и забудут.
— Вы ошибаетесь, Тимофей Сергеевич. Мои родственники никуда не денутся. Вышла б я замуж за обычного человека, они бы с Ниной умотали первым же поездом.
— Может, их выслать под каким-нибудь предлогом? — вздыхаю я театрально.
— Они противные, — напоминает Лера, как будто я этого сам не знаю.
— Хорошо, что ты сбежала ко мне, — целую ее наспех на светофоре.
Лера отвечает таким же поспешным поцелуем. А когда машина трогается, проводит ладошкой по моему бедру. Жест немного наивный и детский. А моя жена — точно не умудренная опытом жрица любви. Но от простой ласки сердце выпрыгивает из груди.
Закричать хочется от счастья. Что там орут балбесы в таких случаях? Я самый счастливый человек в мире?
Но нельзя. Дочки спят.
Улыбаясь, вглядываюсь в зеркало заднего вида. Два идеальных пупса сопят в автолюльках. К моему плечу на короткий миг прислоняется голова жены. На автомате чмокаю в макушку.
Повезло!
Душу затопляет любовь. Но уже поднимает голову чуйка.
Не обольщайся, Морозов!
«Где я мог налажать?» — размышляю я, подъезжая к дому. Дело Анквиста подано в кассационный суд. И там мы выиграем без вариантов. Контора моя теперь переписана на Леру и работает в штатном режиме. Дети и жена здоровы. Что еще?
«Откуда прилетит?» — строго спрашиваю я интуицию. Но она молчит, зараза. Ну и ладно! Глупо переживать заранее.
Выдыхаю, стараясь не расплескать теплоту, переполняющую душу.
В доме мы с Лерой внезапно остаемся одни. Редкий случай. Обычно на первом этаже у нас полно народу. А сегодня вдруг тишина. И дочки спят.
— Иди ко мне, — прошу жену, шагнув почти вплотную.
Прижимаю к себе. Зарываюсь пальцами в длинные шелковистые волосы.
— Давай оторвемся, пока никого нет, — подмигиваю я заговорщицки.
— Сейчас Надя придет, — печально вздыхает Лера и добавляет негромко: — Я все думаю о маме и Нине. Они снова заявятся…
— А ты? — спрашиваю, проводя пальцем по кончику носа.
— Не хочу их видеть. Как будто что-то обломилось, — честно признается жена. Обвивает обеими руками мою шею. Тянется с поцелуем.
Крышу сносит капитально. Сейчас бы послать всех подальше и запереться в спальне.
— Если ты не хочешь, никто в этот дом не войдет, — заявляю я строго. А пальцы игриво пробираются под майку жены. — У нас есть свои границы, и мы не позволим их нарушать даже родственникам. Это понятно? — шепчу хрипло.
Жена слабо хихикает, старается держаться, но я же вижу, как она расстроена. И какой надо быть сволочью, чтобы бросить родную дочь в сложной ситуации. Не помочь…
— Не переживай, — утыкаюсь носом в макушку. Прокладываю по шее дорожку из мелких поцелуев. Осторожно веду пальцами по позвоночнику. Лера обвивает руками мою талию. Прижимается всем телом. Прячет лицо на груди.
Замираю, стараясь выровнять дыхание. Запереться в спальне сейчас не светит. Но от этой женщины меня вставляет не по-детски. Хорошо, я вовремя женился на ней.
— Ты лучше подумай о празднике. Можем устроить выездную церемонию в загородном ресторане, а хочешь, на недельку смотаемся куда-нибудь на острова, — предлагаю я, стараясь отвлечься.
— А тебя отпустят? — с надеждой поднимает голову Лера. — Правда?
— Ну не сейчас, конечно, — вздыхаю я, в который раз кляня себя за добровольно надетое ярмо. — А летом обязательно возьму отпуск. Мне по законодательству положен.
— А если не дадут, подашь жалобу в трудовую инспекцию? — улыбается жена. В глазах загораются озорные искорки.
— Вот именно! — выдыхаю я, целуя в лоб. И добавляю ворчливо: — Позвони Щербининой. Пусть задержится…
Лера послушно тянется за сотовым. А я, не теряя времени, дергаю шнурок на спортивных женских брюках.
— Тима, погоди, — смеется жена, убирая в сторону мою руку.
— Дай сюда, — тянусь я к Лериному телефону. Нужно дать Надежде сегодня выходной. У нас тут любовная терапия намечается.
Но в нагрудном кармане куртки дребезжит сотовый. И каждый вибрирующий звук смешивается с ударом сердца, заставляя трепетать от тревоги и безнадежности.
«Вот оно», — услужливо подсказывает чуйка.
Морщась, вытаскиваю айфон. Как дурак пристально вглядываюсь в знакомый номер.
— Да, слушаю! — роняю я резко и уже знаю, что услышу в ответ.
