Посидеть так, как он рассчитывал, не получилось, потому что он был за рулем и не пил, а Саня оказалась кормящей матерью, к тому же матерью дисциплинированной, и тоже не притрагивалась к спиртному. Поэтому их свидание напоминало посиделки в кафетерии двух одноклассников. Артем, впрочем, и без спиртного был готов в любой момент отправиться с ней в постель: во-первых, она безумно его возбуждала, а во-вторых, это соответствовало намеченному плану. Но он сомневался, что Саня сейчас положительно отреагирует на его страстный призыв. А то еще наваляет так, что мало не покажется. Все-таки айкидо — это серьезно. Это тебе не курс самообороны. Можно и инвалидом остаться.
Необходимо было какое-то время, надо было встретиться с ней еще хотя бы несколько раз... И тут он поймал себя на мысли, что этого-то ему больше всего и хочется: встречаться с ней как можно чаще, постоянно видеть ее... Когда ему удастся рассорить их с отцом и тот вернется к матери, он сам женится на этой удивительной девушке, и всем будет хорошо. Все будут счастливы.
В ней было что-то такое, чего ему по жизни не хватало. Возможно, та самая душевная чистота, которую он уже разуверился найти в женщинах. И еще прямота, и смелость, и открытость, для которой уже изначально нужна определенная отвага. В общем, Саня совершенно не была похожа на его сверстниц и на тех женщин, с которыми он когда-либо делил постель. И чем дальше заходили их отношения, тем у него отчетливее проявлялись угрызения совести. Во-первых, он довольно быстро убедился, что Саня — вовсе не тупая блондинка, жадная до денег, какой он себе ее представлял, еще до знакомства, а во-вторых, он сумел понять, что в этой женщине нашел его отец, кроме сексапильной внешности, разумеется.
А потом, по прошествии какого-то времени, ему удалось заманить Саню к себе домой, где между ними и произошло то, чего он так страстно хотел, и тогда Артем окончательно понял, что сам запутался в расставленных им же сетях.
Она тоже этого хотела, даже не потребовалось никаких уловок, просто Саня была из той породы людей, которые знают, что им нужно. Она была подобна ацетиленовой горелке — столько огня, просто нереальный темперамент, — как он и предполагал. Только вот когда он только это предполагал, ситуация казалась ему несколько иной — гораздо проще. А теперь Артему было не по себе оттого, что он вынужден тайком снимать на камеру, как занимается любовью с женщиной, которая стала ему очень дорога, чтобы представить потом отцу доказательство Саниной измены.
Она никогда не говорила с ним о своем муже. То есть о его отце. Что, безусловно, делало ей честь. В прошлом году у Артема тоже случился роман с замужней дамой, так у той просто рот не закрывался, ибо она все время, или почти все время, сообщала что-нибудь касающееся ее благоверного — главным образом какой он придурок и как она, бедная, несчастная, с ним мучается. Выслушивать все это было противно, хотя бы из простой мужской солидарности. Саня же на его эгоистичные уговоры остаться с ним до утра всегда ссылалась на то, что у нее — маленький ребенок, деликатно обходя супружескую тему... А ему безумно хотелось уснуть с ней, не разжимая объятий, и проснуться вместе утром, и никуда не спешить...
Встреч с отцом Артем старательно избегал.
Он поджидал Саню возле спортклуба в своем джипе и, когда заканчивалась ее тренировка, вез в какое-нибудь кафе, чтобы подкрепить силы легким ужином, а потом к себе — в свою квартиру, или как он говорил — берлогу. Берлога была большой и двухкомнатной, с огромным не то холлом, не то гостиной, где к тому же была еще и кухонная зона. В спальне, куда прямо из гостиной вела дверь, стояла только бескрайняя, как север, кровать... И они часто ездили на довольно живописный берег Обского водохранилища, где у него был на приколе собственный катер, и ездили на острова, где купались нагишом, и он фотографировал ее сидящей, как русалка, на древесном стволе, вынесенном на берег в шторм и отшлифованном до темного глянца. Или в прохладную ветреную погоду, обнявшись, смотрели, как волны стремительно накатывают на безлюдный песчаный берег, и разбиваются в пену.
Артем все порывался сделать ей предложение, но его терзали противоречивые чувства. С одной стороны, он безумно влюбился, просто не представлял себе жизни без нее, и она казалась ему совершенно неземным существом, буквально божественного происхождения, а с другой... Иногда, в перерывах между их страстными свиданиями, в нем просыпался вполне прагматичный подонок, и тогда Артем говорил себе, оправдываясь, что она, скорее всего, не хочет ничего менять. Ее устраивает такое положение вещей. Есть богатый, солидный муж, способный оплатить любой ее каприз, и есть молодой и тоже не бедный любовник, с которым можно неплохо проводить время. И тешить свое бабье тщеславие, что два идиота, старый и молодой, сходят по ней с ума!
