И мир погрузился в темноту.
Непонятно, сколько я был в отключке, но когда снова оказался посреди дороги, услышал, как Лада обиженно мне выговаривала:
— Как ты мог мне такое сказать⁈ Если не мила, то еще понятно, но зачем же оскорблять⁈
Я сморгнул набежавшие слезы и удивленно понял, что у меня противно горит левая щека.
Еще секунду Лада зло сверкала глазами, а потом резко развернулась и поспешила прочь.
Что вот это сейчас было? Ничего не понимаю!
Затылок медленно наливался свинцовой тяжестью, во рту пересохло, будто я выдал длинную тираду, а спину свело от напряжения. Да еще несуразные круги, как солнечные зайчики прыгали перед глазами.
Со мной что-то не так.
Додумать я не успел, как меня окликнул Санек, мой приятель и дальний родственник. Сын сколько-то юродного брата моего отца. Магия у Санька хоть и была, но очень слабенькая. Вполне хватало, чтобы мошек от лица порывом ветра отгонять. Собственно из-за слабых способностей, его родители и переехали в Васильевку.
— За что она тебя так? — спросил он, улыбаясь от уха до уха. — Опять поцапались?
— Сам не понял, — честно ответил я. — Перед глазами потемнело, моргнул, а она уже убегает.
— Потемнело? Моргнул? — заинтересованно спросил он, глядя на меня снизу вверх. — Может, это магия просыпается?
— Ой, брось, какая магия? — отмахнулся я. — Я уже и не надеюсь. В моем-то возрасте.
— Зря ты так, Вик. До двадцати одного смело можно надеяться, — философски заявил он. — Времени еще много. Считай, три года еще.
Здесь я даже спорить с ним не буду. Вторую инициацию способностей проводят как раз в этом возрасте. Хотя я за полгода пребывания в графском поместье отлично запомнил, что если я в шестнадцать ноль без палочки, то и в двадцать один результат не изменится. Мне об этом из каждого утюга кричали.
— Слушай, а бабка Анфиса опять колдовать собирается? — заговорщически спросил Санек. — Вдруг, что интересное? Можно хоть одним глазком посмотреть?
— Чтобы она нас потом опять через всю деревню с полотенцем гоняла? Нет уж. Магия — это дело личное. Ты сам бы тоже не совался.
Санек погрустнел и одернул рубашку, смахнув невидимую пылинку. Он всегда старался выглядеть, по его словам, достойно: начищенные ботинки, подстриженные ногти, чистые волосы.
Внешний вид хоть и производил на девушек впечатление, но они почему-то обходили его стороной. Может, из-за того, что Санек любил долго и вдумчиво рассказывать об истории этого края и семьи, в которую нас никогда не примут?
Я вздохнул, махнул рукой и направился в сторону родной избы. Солнце давно перевалило за зенит, а я еще собирался дров нарубить. Осень уже не за горами, а сарай не был заполнен даже наполовину.
Главное, чтобы я опять не отключился, но уже с топором в руках.
Я пораскинул мозгами, прикидывая, кого можно безопасно спросить об этом странном потемнении в глазах.
Однако все, кого я вспомнил, на эту роль совершенно не походили. Разве что Еремей. Он человек нелюдимый, живет отшельником на самом краю леса и единственный, у кого есть нормальная магия.
К нему-то я и отправлюсь ближе к ночи. А пока меня ждали двора и плотный обед, который придется самому готовить, раз бабка колдовать собиралась.
Следующий час прошел без приключений. Я ни разу не отключался, и никто больше мне пощечин не залепил.
Я даже подумал, что может и не нужно идти к отшельнику, пока не зашел в спальню, чтобы переодеться к ужину, и не увидел торчащий из дверного косяка нож.
Желудок тут же совершил неприятный кульбит, а перед глазами появилась картинка графитово-черной маски.
И как я мог забыть такое? Нет, точно надо к Еремею идти! Вдруг в деревне появилась кровожадная сущность? Отшельника точно нужно поставить в курс дел. А может, он еще и совет дельный даст.
Хотя насчет сущности я сильно преувеличиваю. Тут их уже лет триста никто не видел, но и просто отмахиваться от такого себе дороже.
Следом возник другой вопрос: а вдруг Санек прав, и во мне просыпается магия? Такой вариант тоже исключать нельзя.
Я покосился на зеркало и выпрямился, но даже так, нескладный подросток в отражении не очень-то походил на гордого мага. Наверное, все дело в торчащих черных волосах. Или в необычного цвета темно-синих глазах. Помню, отец часто говорил мне, что это признак сильного мага. Это уже потом, после неудачной инициации, он ставил цвет мне в укор.
Плюнув на это, я поспешил во двор. К Еремею нужно идти ближе к ночи, а до этого еще кучу дел сделать надо.
Как говорится, какие сущности, когда корм скотине на завтра не подготовлен⁈
Когда я почти закончил, из окна выглянула бабка Анфиса.
— Викто́р, сегодня тебе домой нельзя будет, — торопливо сказала она, оглядываясь себе за спину.
Мое имя она назвала, делая ударение на второй слог, а значит, дело задумала серьезное.
— Опять колдовать будешь? — скривив лицо, спросил я.
— Не твоего ума дела, — раздраженно ответила она. — Сказано тебе, домой не пущу. Переночуешь у Александро́.
Когда бабка Анфиса нервничала, в ней просыпался заграничный акцент. Зря, что ли, она полжизни там проучилась? Хотя ей это все равно не помогло. Силу-то почти всю растеряла.