Ещё бы, сойтись с Филиппом в рукопашной и не уступить было для него сейчас сверх его возможностей. Но он смог.
— Я хочу знать, кого она любит. По-настоящему, всем сердцем. — Супруг тоже еле стоял на ногах, но было заметно, что буря внутри него слегка улеглась. Глаза больше не загорались внезапными вспышками силы.
— Ответ на этот вопрос я знаю и сам. Это…
— Спроси! — теряя самообладание, закричал Филипп. — Ты это умеешь. Давай, менталист!
И он с силой надавил Люцию на шею, перекрывая доступ воздуха и вынуждая едва заметно кивнуть.
В тот же миг я почувствовала приятное тепло, коснувшееся меня, и захотела как можно скорее признаться любимому в чувствах. Он даже вопрос задать не успел, как я выпалила:
— Люблю тебя, сказочник! Так люблю, что не выдержу, если с тобой что-то случится. И если мне суждено пережить сегодняшний ужас, я готова забыть о гордости и отправиться с тобой в любом качестве. Хоть наложницей, хоть служанкой. Лишь бы быть рядом. Видеть тебя, дышать тобой.
Люций побледнел и отпустил руку, которой сжимал горло своего противника. Посмотрел на меня и, пребывая в шоке от услышанного, спросил:
— Правда?»
— Даже я знаю, что да, идиот! Почувствовал твою треклятую силу, — выкрикнул Филипп, отталкивая от себя дикейца.
Мне показалось, что я снова увидела перед собой того самого паренька-сказочника из нашего совместного прошлого, настолько растерянным выглядел наследник Милдора. И вдруг всё стихло.
Я всё ещё полустояла-полулежала на валуне, не в состоянии вытянуть руку обратно из расщелины. Браслет накрепко застрял и не поддавался никаким манипуляциям. Как я ни дёргала, ничего не выходило.
Внезапно почувствовала, что давление на запястье усилилось, а затем что-то щелкнуло и со звоном упало вниз, бряцая по камням и улетая в бездну.
— Уходи, мышонок, — сказал Филипп, когда я, наконец, высвободила руку из тисков.
Браслета на ней не было. Его украшение тоже стало бесполезной железкой и теперь лежало у ног диала.
— Но как ты…? Что ты сделал? — спросила я, понимая, что именно натворил этот безумец.
Ни один диал, будучи в здравом уме, на такое бы не пошёл.
— То, что умею лучше всего на свете. Сломал…
Люций
«Чтоб всё провалилось! Почему я не понял сразу? Почему не догадался? Она же не назвала имени, ответив на вопрос о том, кого любит. Идиот! Нужно было сразу сопоставить факты!» — Я костерил себя, на чём свет стоит, застыв, как истукан, и глядя на Дафну.
Ответ принцессы меня ошарашил, но не он стал тем, что чуть не вышибло меня в забвение. На этот раз я решил всё же вспомнить, что именно она тогда сказала, и у меня чуть сердце не остановилось.
Проклятье! Ночь! Она не делила постель с Филиппом! И если её признание — правда, а это было несомненно, магия не могла дать сбой, то ночь любимая провела… со мной? Неужели тогда на пляже…
Кто там у нас из диалов следующий по части получения ударов? Верно — это я. Не одному же правителю впадать в ступор от неожиданности. И если в случае с Лансом это ещё было оправдано, особой проницательностью тот не отличался, то мне бы стоило постыдиться.
Как меня называют? Легендарный тактик? Ни одна загадка не остаётся неразгаданной? Хорош менталист!
— А-а-а-а-а! — Крик Филиппа вывел меня из ступора и вернул способность мыслить.
Высший упал на колени и обхватил голову руками. Создавалось впечатление, что ему очень больно, но я видел, что проблема у него морального плана, а не физического.
— Брат, ты как? — Я даже не понял, что Дуэйн уже стоял у меня за спиной. — Разобраться с ним? — Он указал на теперь уже бывшего мужа принцессы остриём меча. Единственного. Что стало со вторым, я даже предполагать побоялся.
— Нет! — Дафна прямо перед нами возникла, закрывая собой каменного. — Не убивай его! Не нужно больше смертей. Прошу.
К нам подошли и Грей с Хардвардом. Огненный заметно прихрамывал и волочил ногу. Видимо, голем его всё же задел.
— Люций, окажи мне услугу. Не тронь парня. Непросто ему принять всё то, что сегодня произошло. Будь я на его месте, наверное, и вовсе бы спалил этот замок до основания, — попросил генерал.
Я всё слышал, но не мог отвести глаз от принцессы. Она стояла перед нами, прижимая к телу окровавленную руку, на которой уже не было брачного украшения… такая хрупкая, беззащитная. Захотелось наплевать на всё, шагнуть к ней и, заключив в свои объятья, никогда больше не выпускать. О том, какой я идиот и как мне теперь вести себя с ней после случая на пляже, я старался не думать.
— Пожалуйста, Люций
Услышал я её тонкий голосок, и сердце прошило такой нежностью, что я еле удержался, чтобы не сгрести девушку в охапку.
— Я заберу сына с собой во Фракию. Научу жить иначе. Теперь, когда я не связан клятвой с его матерью, мне море по колено. — Хардвард продолжал убеждать скорее Дуэйна, чем меня.
