– Добрые дела бывают скучными, – ответила Шарлотта, вспомнив, как что-то подобное говаривала тетушка Веспасия. – А вот быть добрым не скучно, потому что здесь в жизнь вторгаются чувства, любовь к тому, что делаешь. И далеко не всегда это бывает бесцветным и скучным. А вот эгоизм, в конце концов, действительно сер… Сначала словно не замечаешь этого, но когда начинаешь понимать, что человек, в сущности, занят только самим собой, отдает предпочтение не тому, что необходимо вам, а тому, что удовлетворяет только его прихоти, вот тогда и видишь, какая это человеческая потеря. Это и есть встреча с серостью. Трусость тоже сера… Когда ты в опасности и видишь, как тебя вдруг покидают все… И лгуны серы, они пытаются внушить вам то, во что вам самой хочется верить, не раскрывая вам глаза на то, что правда, а что ложь. Щедрость души, отвага сердца, радостный смех, честность – вот по-настоящему яркие тона жизни!
Таллула улыбнулась:
– Вы говорите так, будто сами искренне верите в это. Моя мать теперь считает, что я пытаюсь таким образом восстановить пошатнувшуюся в свете репутацию. Отец решает, что я становлюсь послушной. А Фин просто ничего не замечает. Вот и всё.
– А это так важно? – спросила Эмили.
Мисс Фитцджеймс пожала плечами:
– Нет, не очень.
– А Яго? – продолжила допытываться миссис Рэдли.
Девушка попыталась рассмеяться, но это у нее не получилось.
– Яго считает, что это всего лишь моя новая поза, и к тому же глупая. Если на то пошло, он презирает меня еще больше за это притворство. – Лицо ее побледнело от страдания и смущения. – Я не знаю, как мне стать лучше, поэтому и притворяюсь, что уже стала. Чего он от меня хочет? – Она глубоко и прерывисто вздохнула. – Мне кажется, что бы я ни делала, я ему все равно не понравлюсь. – Ощутив себя отвергнутой, Таллула внезапно рассердилась. – Я не нуждаюсь в том, чтобы меня обязательно любили! Кому это нужно? Это глупое никчемное желание! Вот я, например, люблю рисовый пудинг. Ну и что из этого?
– Почему? – вдруг спросила ее Шарлотта.
Девушка с удивлением посмотрела на нее:
– Простите?
– Почему вы любите рисовый пудинг? – повторила миссис Питт.
Мисс Фитцджеймс не смогла скрыть своего раздражения:
– Потому что он вкусный! Какая разница почему? Это ровным счетом ничего не значит, разве не так?
– Я поняла, что ваша любовь к рисовому пудингу – это как бы сравнение чего-то легкого и несерьезного с глубокой страстью, – пояснила Шарлотта, стараясь на мгновение вытеснить из своих мыслей тревогу о Томасе и сосредоточиться на том, что мучило ее новую знакомую. – Я же пытаюсь доказать вам, что ваше пристрастие к пудингу – чисто субъективное чувство. Вам хотелось сказать, что вы любите не просто пудинг, а возможность им наслаждаться. Вам нравится то, какие чувства у вас вызывает его вкус.
Таллула смотрела на нее в полном недоумении. Только хорошее воспитание не позволило ей сорваться и сказать что-то недопустимое.
– Когда мы говорим о чувстве симпатии к человеку, – продолжала миссис Питт так, словно перед ней сидела ее малолетняя дочь Джемайма, – мы, возможно, говорим лишь о том, какие чувства он вызывает в нас, но если это любовь или сильное влечение, нас больше беспокоит, что чувствует другая сторона. Ведь любовь – это самоотверженность, не так ли? Порой счастье другого человека нам дороже своего собственного.
В комнате наступила полная тишина. Это был обычный будуар молодой богатой женщины, где она принимала своих гостей и могла рассчитывать на относительное уединение. Он был убран с известной роскошью в розовых, голубых и белых тонах. Судя по характеру и вкусам хозяйки, помещение казалось излишне традиционным. Возможно, ей не позволили обставить его самой по собственному вкусу и желанию. То, что Эмили рассказывала сестре о мисс Фитцджеймс, заставило Шарлотту ожидать от нее чего-то более оригинального – например, будуара в восточном стиле, турецком или даже древнеегипетском, – а не кресел, обитых штофом в цветочек.
– Я… я думаю, вы правы, – наконец нашлась Таллула. – Правда, я как-то не подумала об этом…
Миссис Питт улыбнулась:
– Я уверена, что вы подумали. Ваша тревога за брата свидетельствует об этом. Чтобы снять с него подозрение, вы готовы перенести немало неприятностей. Ваша репутация не улучшится от этого, как в глазах общества, так и в глазах Яго. Ведь вы должны признаться, что были на той вечеринке. Да и вашему отцу это едва ли понравится. Возможно, вам придется смириться с тем, что отец ограничит вашу свободу или урежет расходы на ваши наряды, а то и совсем откажет вам в деньгах.
– Да, – тихо согласилась побледневшая девушка. – Я это знаю. Но это все не то. – Она снова сжала кулаки. – Фин – мой брат. Всю жизнь мы были неразлучны. Если я не помогу ему, то кто же сделает это?
