Сам я из деревни, мало чего видел на свете; свойственное сельским жителям упрямство и трусоватость в какой-то мере свойственны мне и поныне. Сойдя с поезда в Берлине, я почувствовал смятение и тревогу, ступал по сверкающему гладкому асфальту так, словно под ногами была вата. Перед глазами проносились тени машин и трамваев, небо расчерчивали провода, пересекающиеся улицы и улочки сплелись в какую-то дьявольскую сеть, в которую меня затягивало все глубже и глубже. Отчаявшись что-либо понять, я двигался вместе со всеми словно наощупь.
Тогда я впервые понял, насколько нужны часы – они скажут мне, в какое время обедать, а когда идти на встречу… Раз уж мы заговорили о часах, надо признать, что я в этом совершенный профан. Дома, в Китае, мои приятели приобретали себе уже третьи или даже четвертые часы, а для меня они все еще оставались загадочной вещью. Хотя, конечно, иногда в ожидании автобуса я заглядывал в лавки и магазинчики по обеим сторонам улицы в надежде разглядеть где-нибудь на стене циферблат и стрелки и понять, пора ему приехать или еще нет. Чаще всего гулять в поисках часов приходилось долго, иногда они действительно находились, а порой и не одни. Загвоздка была в том, что все часы показывали разное время. К тому же заглядывать в лавки таким образом довольно комично, зачастую это привлекало внимание продавцов, смотревших на меня с подозрением. Когда же я ретировался обратно на остановку от этих недружелюбных взглядов, оказывалось, что автобус уже уехал. Так продолжалось до осени прошлого года, когда мне стало необходимо зарабатывать на хлеб точно по времени, и тогда я купил часы. Они шли три дня, а потом остановились. В мастерской мне сказали, что ослабла пружина. Часы починили, но вскоре они снова остановились – на этот раз оказалась проблема со стрелками. Так я отдавал часы в мастерскую раз пять или шесть, а когда посчитал, оказалось, что на ремонт ушло больше денег, чем они стоили изначально! Тогда я решил купить другие часы, дорогие и качественные.
Этими я был доволен, брал их в каждое путешествие. Вместе со мной они сели на поезд и проехали всю Сибирь, но при пересадке из одного вагона в другой, в суматохе с чемоданами я нечаянно разбил в них стекло. Тогда это не показалось такой уж большой потерей, я просто положил часы в банку из-под чая и поехал дальше. Теперь же, среди шумной жизни Берлина, часы снова стали нужны.
Спустя пару дней после приезда я понес часы в мастерскую. Меня сопровождал приятель, который жил и учился в Берлине уже два года и хорошо знал город. Я шел за ним как зачарованный, чувствуя, что запутываюсь в магической сети поистине дьявольской силы. Наконец, на улице, носившей имя Канта, мы нашли мастерскую, объяснили часовщику, что необходимо заменить разбитое стекло циферблата. Тот выдал квитанцию. Сверху на этой бумажке были пропечатаны какие-то черные буквы – я не стал разбираться, какие именно. Вероятнее всего, это название мастерской и адрес, подумалось мне. Мастер пообещал, что на следующий день все будет готово, и мы ушли.
На другой день я решил не беспокоить приятеля и после обеда отправился за часами самостоятельно. Запутанная сеть пересекающихся проводов и разбегающихся улиц колыхалась передо мной и вынуждала достать квитанцию и свериться с адресом. Взглянув на нее, я остолбенел – там красовалась отметка о получении в ремонт часов и ничего более! Пришлось идти наугад. Я побрел по левой стороне Кантштрассе, где, как мне казалось, и была расположена мастерская. Каких только вывесок и витрин мне не попадалось! Я был готов к тому, что в любой момент свершится чудо и перед моими глазами окажется вывеска или витрина с часами.
Однако меня ждало разочарование. Я все шел и шел… Почему она такая длинная, эта Кантштрассе? Я добрался до конца улицы, развернулся и зашагал обратно. Наконец среди большого скопления вывесок я обнаружил одну, принадлежавшую часовой мастерской. Она была совсем крошечная, поэтому в первый раз я ее не заметил. Счастливый, словно нашел рай земной, я влетел внутрь, но сразу понял, что что-то не так: вчера старик-часовщик, согнувшись, работал у окна. Помню, когда мы вошли, он от неожиданности выронил отвертку, нагнулся, чтобы ее поднять, и я увидел за его спиной стеклянный шкафчик, полный разных часов. Но где же этот шкафчик сегодня, куда он подевался? Не успел я развить эту мысль, как появился пожилой хозяин. Я протянул ему квитанцию, он взял ее и принялся искать часы. Судя по его поведению, мои сомнения были просто смешны. Я улыбнулся.
Однако после долгих поисков часы найдены не были. Старикан взволнованно вытер ладонью заблестевший лоб. Он сказал, что возможно, его жена знает, где лежит мой заказ, но ее, к сожалению, нет сейчас дома. Что если я приду завтра? Вид у него был очень извиняющийся, он взял карандаш, написал адрес мастерской на обороте квитанции. Я вышел на улицу с чувством сомнения и беспокойства, вздохнул и пошел к себе в густеющих сумерках по огромному, как море, Берлину.