Время от времени я думаю о выразительности китайского языка, без сомнения, одного из самых выдающихся в мире. Одной из его уникальных особенностей я считаю возможность минимальными усилиями передать максимум информации. Однако в современном разговорном китайском существует, как мне кажется, некий изъян – я имею ввиду недостаточное количество прилагательных. Мы говорим «красивый пейзаж», «красивый дворец», «красивая девушка», «красивые цветы» и так далее. Снова и снова возвращаемся к нескольким набившим оскомину фразам. Также не хватает прилагательных, чтобы описать высокие горы и их опасные вершины. На самом деле китайские словари богаты самыми разнообразными иероглифами, которые могли бы занять достойное место в описании той или иной картины или ситуации. Классическая китайская поэзия и проза не отличались бедностью языка, так отчего же сегодня речь – как устная, так и письменная – вдруг так оскудели, стали пресными? И отчего современные люди не замечают этого? Возможно, виной всему леность ума. Конечно, куда проще не докапываться до сути, а ознакомиться с любой темой поверхностно. Ожидать многого от притупившегося эстетического восприятия тоже не стоит.
Сегодня я пришел в Художественный музей Ши Цзинъи, снова увидел это великолепное современное здание и захотел детально его описать. Однако сколько бы я не ломал голову, ничего не получалось, на ум пришли лишь несколько старомодных прилагательных, которыми уже никто не пользуется. Мне только и оставалось, что жалобно причитать, как тому человеку из царства Цзинь: «Что же делать! Что же делать!»
Я поднялся на второй этаж и прошел в галерею, откуда открывался прекрасный вид на парк. Господин Ши Цзинъи – известный коллекционер каллиграфии и живописи современных китайских художников. Лучшие экземпляры его коллекции представлены в здешней небольшой экспозиции. Я любовался, не в силах оторвать взгляд. А еще здесь собраны книги, но их немного, ведь это художественный музей, а не библиотека. Тот «Палийский канон» на тайском языке и «Палийский канон» на бирманском, ценность которых неоспорима и которые господин Ши просил меня оценить, выставлялись здесь в специально отведенной для этого маленькой комнате. Заведующий музеем господин Лян Гэньсян – художник с прекрасным образованием, прежде занимал пост директора Академии живописи в Фошане. Сегодня он радушно принял нас, провел экскурсию и подарил альбом с собственными работами. После этого он попросил меня написать несколько иероглифов, и я написал: «Заслуга для родины – милость для народа». Эти слова посвящались, конечно, создателю музея.
Художественный музей господина Ши Цзинъи стал радостным и незабываемым завершением моей двухдневной поездки в Фошань. До сих пор, глядя на южное небо, я вспоминаю об этом.
На самом деле в эпилоге нет необходимости, скажу лишь пару слов напоследок. Я провел в Фошане три ночи и два дня. Кроме посещения мест, о которых рассказал, я видел еще храм предков, побывал и в театре. Для меня, как человека, дожившего почти до девяноста лет, два дня – это не более чем зерно проса в зернохранилище или капля воды в мировом океане. Однако впечатлений и воспоминаний набралось на целых два месяца, а то и два года. В начале этих заметок я представлял себя воздушным змеем, сейчас этот змей уже вернулся в Пекинский университет и перешагнул из XX века в новый XXI век. Не знаю, держат ли еще Ханьюнь, Линлин и остальные мои друзья из Фошаня в руках другой конец той нити, что привязана к хвосту воздушного змея? Держат ли его партийные и правительственные руководители города Фошань, мэр, заместитель мэра, старший секретарь Лян Шаотан, Мэй Бидэ, Ли Юйгуан, Май Яньсян и другие товарищи? Пусть мы редко общаемся, но любезность, теплота и забота, которыми они окружили меня, навсегда останутся в моем сердце. Моя любовь к городу Фошань не пройдет никогда.