Дарси работал на руках и коленях. Он окунул свою пунцовую тряпку в ведро с красной водой и отжимал ее до тех пор, пока она не стала розовой, а затем вернулся к оттиранию грязи внутри лифта. Стены уже были чистыми, образцы отправлены на анализ. Пока работал, он ворчал про себя, передразнивая голос Бреварда: "Возьми образцы, Дарси. Прибери здесь, Дарси. Принеси мне кофе, Дарси". Он не понимал, как принесение кофе и вытирание крови стало частью его служебных обязанностей. Ему не хватало только спокойных ночных смен; он не мог дождаться, когда все вернется на круги своя. Удивительно, что может показаться нормальным. Он уже почти не чувствовал запаха меди в воздухе, и металлический привкус исчез с его языка. Это было похоже на те ежедневные дозы в бумажных стаканчиках, на безвкусную еду каждый день, даже на адский гул лифта с заклинившими дверями. Ко всему этому нужно было привыкнуть, пока оно не исчезло. К тому, что превращалось в тупую боль, как воспоминания о прошлой жизни.
Дарси мало что помнил о своей прежней жизни, но он знал, что хорошо справляется с этой работой. У него было ощущение, что когда-то давно он работал в службе безопасности, в том мире, о котором никто не говорил, в мире старых фильмов, повторов и снов. Он смутно помнил, как его учили принимать пулю за другого. Ему постоянно снилась утренняя пробежка, как воздух охлаждает пот со лба и шеи, как щебечут птицы, как он бежит за каким-то пожилым мужчиной в трениках и замечает, что тот лысеет. Дарси вспомнил наушник, который стал хлипким и не держался на месте, постоянно выпадая из уха. Он помнил, как наблюдал за толпой, как колотилось его сердце, когда лопались воздушные шарики и отстреливались реликтовые скутеры, как он вечно ждал возможности получить...
Пулю.
Дарси перестал отмываться и вытер лицо рукавом. Он уставился на щель между полом и стеной лифта, где застряло что-то яркое, маленький металлический камешек. Он попытался достать его пальцами, но они не пролезали в трещину. Пуля. В любом случае, он не должен был к ней прикасаться.
