Краем глаза он видел, что происходит вокруг, но не очень интересовался. Он заметил, что на ступеньках у заднего входа на кухню сидит Сумской и поварешкой дочерпывает компот из большой кастрюли — везет ему с друзьями! На волейбольной площадке стучит мяч — первый отряд разминается, из пустого бассейна доносятся голоса, с утра его чистят — взялись за дело всерьез… Вот и последние кусты, за ними дыра в заборе.
И вдруг Сева остановился, потому что услышал плач.
Плакал ребенок.
Вообще-то ничего особенного в этом нет. Среди двухсот детей разного возраста всегда есть кто-то обиженный, а другой скучает по дому и не привык обходиться без бабули и дедули, но тут плач был таким горьким и тот, кто плакал, так старался, чтобы его не услышали, что Сева даже остановился.
А может, помочь надо?
Вы же знаете, какое у Севы буйное воображение. Порой его не просят, а он сам уже бежит со своими советами или помощью… и получает по носу.
Бывает и так.
Вот он и остановился.
Сделал шаг в сторону плача.
Понял, что дальше не пойдет. Но и уйти не мог.
Плач прервался.
И тогда Сева угадал голос.
Плакал Гоша Полотенц, жаба и враг номер один.
Вот уж совсем непонятно!
Тут уж точно надо уйти. Но Сева уйти не успел, потому что Гоша почуял, что он стоит близко, и сказал злым голосом:
— Не подсматривай. Вали отсюда.
— А ты не указывай, — огрызнулся Сева. — Тоже мне — хозяин всей Земли!
— Никакой я не хозяин! Что ты понимаешь!
Между ними был густой ореховый куст, и поэтому Сева видел только части Гоши, а Гоша не мог видеть всего Севу.
— Что надо, я понимаю. Ты зачем лягушку мучил? Думаешь, я тебе это прощу?
— Ну, хочешь, бей меня, — неожиданно сказал Гоша. — Хочешь — бей. Мне теперь все равно.
И он сказал это совсем без притворства. С таким горем, что у Севы дыхание перехватило.
— Слушай, — сказал он. — Я, конечно, не вмешиваюсь, но если у тебя что случилось, ты лучше мне скажи.
— А ты никому не скажешь?
— Нет.
— Подойди сюда.
Сева раздвинул ветви. Гоша сидел, обхватив колени толстыми руками так, что пальцы побелели.
Он не поднял головы, а сказал медленно и тихо:
— У меня маму украли.
— Что?
Сева так и сел на траву.
Всякие несчастья, убийства, похищения, конечно, случаются, но случаются только в газетах и на телевидении. А в жизни, с обычными людьми, которых ты знаешь, этого случиться не может.
— Как, из дома украли?
— Она в парке была, — сказал Гоша, — у нас там парк близко, она гимнастикой занимается. Она у меня очень красивая… мама.
И тут он так заплакал, так по-детски, что Севе захотелось обнять его за плечи и как-нибудь утешить. Но нельзя же взрослого парня обнимать… И Сева вместо этого вдруг ужасно испугался за свою маму. И спросил:
— А зачем?
— Папа сказал, они потребовали выкуп.
— А сколько?
Сева думал — наверно, тысячу баксов или десять тысяч, а когда Гоша сказал, он его не сразу понял.
— Пятьдесят семь миллионов баксов, — сказал Гоша.
— Разве такие деньги бывают?
— Бывают.
— Если такие деньги у вас дома бывают, что ты в нашем лагере делаешь?
— А папа думает, что мне надо общаться с народом, — ответил Гоша.
И тут Сева догадался, что Гоша не очень умный человек, скорее даже наивный, чем глупый. Может, он всю свою жизнь, все свои тринадцать лет жил, как принц в стеклянной башне. И вдруг король, то есть его предок, решил, что принцу пора готовиться к коронации и надо узнать народ поближе.
— Ты что, в школу не ходишь? — спросил Сева.
— Я хожу, хожу, — отмахнулся Гоша. — А ты жестокий и слепой эгоист!
— Это я? С чего ты взял?
— У меня украли маму! Ее могут убить похитители, а ты смеешься надо мной.
— Богатые тоже плачут? — спросил Сева.
Это был такой бразильский сериал, давно, в детстве. Мама рассказывала. Но Гоша не понял шутки и ответил серьезно:
— Кончай, Савин, не мучай меня, — сказал Гоша и заплакал. У него от слез лицо распухло, и глаза стали красными. И Сева понимал, что не прав. В конце концов, мама — это мама, богатая или бедная…
— А кто тебе сказал? — спросил Сева. — Может, пошутили?
— Нет, мне личная секретарша папы позвонила. Она вообще никогда не шутит, честное слово. Я ее не выношу.
Гоша думал, морщил свой небольшой лобик и потом вдруг задал совершенно неожиданный вопрос:
— А папа заплатит деньги?
— Ну, если есть, чего ж не заплатить? — удивился Сева.
Гоша шмыгнул носом и сказал:
— Только у меня к тебе просьба… пожалуйста… это может маме повредить. И зачем я тебе все рассказал?..
— Не надо лишних слов и песен, — сказал Сева. — Никому я ничего не скажу. Могила.
И он пошел дальше, к лесу, чтобы почитать книгу.
Пролез сквозь дырку в заборе, прошел несколько шагов по лесу и понял, что не хочется ему читать. Нет настроения.
