— А что, за альтруизм в международном суде бьют по жопе? — Многозначительно спросил контрабандист.
— Как вы со мной разговариваете?
— Так, тихо! — Выпив ещё несколько рюмок, Гибнер ворвался в разговор. — Этот отель всё ещё принадлежит мне. Надолго или нет, вопрос сейчас второстепенный.
Выдвинув один из ящиков стола, управляющий вытащил ключ. Затем поднялся, и подошёл к шкафчику со стеклянными дверцами. Отперев его, бизнесмен взял с одной из полок маленькую ампулу.
— Вот, — сказал он, вручая препарат адвокату, — это альфа-морфин. Моя горничная умеет делать уколы, она вам поможет. Идите к нему сейчас. Я подойду позже.
Поблагодарив хозяина, гость поднялся со стула и покинул кабинет. Вернувшись к телефону, Гибнер произнёс:
— Выезжай через съезд. Думаю, смогу тебя подхватить.
В эфире вновь прозвучали выстрелы.
— Спасибо. Я твой должник, — послышалось из трубки спустя несколько секунд.
Покинув комнату, полную антикварной мебели, Анна Белая подошла к маленькой белой двери, которую ещё двадцать минут назад никто не замечал. В руках у неё была коробка кассет. Задумчиво разглядывая дверь, женщина пыталась прощупать связь между имеющимся артефактом и невидимой замочной скважиной.
— Что ты делаешь? — Знакомый голос заставил её повернуться.
Несколько присутствующих сотрудников, включая Одинцова и Вечного, последовали её взгляду, но никого не увидели. Доппельгангер Веры находился чуть ниже спектра реальности, ближе к Завесе, и потому был видим только для внутреннего взора Анны.
Их дальнейший диалог был полностью невербальным, но единственным, кто догадался об этом, был Иероним Вечный.
— Я собираюсь открыть проход. — Мысленно ответила Белая, снова повернувшись к двери.
— Коробка не имеет никакого отношения к скважине, — ответила Вера, закатив глаза. — Просто толкни её.
— Так просто? — Недоверчиво произнесла психиатр, положив на дверь ладонь. — Не может б…
Но дверь почему-то легко отворилась, впуская в дом горячий сквозняк. Повернувшись к сотрудникам, Анна произнесла, постаравшись придать голосу максимум убедительности:
— Не ходите за мной.
После чего, скрылась в проходе.
Участок был небольшим, примерно десять соток. Несколько тонких вишен росли у самого входа. Огород полностью зарос: сухие сорняки достигали в высоту почти метр. Плющ захватил стены дома, а репей так и норовил прицепиться к чёрному пальто психиатра. По центру участка стоял колодец. Подняв глаза, Белая наблюдала, как вокруг участка, вместо ожидаемых стен домов, по кругу движется поток серых безжизненных тел.
— Колодец внутри колодца, — подытожила Анна, — глядя вверх, на чёрное небо, пестревшее молниями. — Мы внутри Эгрегора Полдень.
До ушей психиатра доносился шёпот множества голосов. Повернувшись к Вере, она поинтересовалась, слышит ли она что-нибудь кроме этого.
— Да, — скривившись ответила девушка, — здесь стоит ужасный скрежет.
Не сводя с девчонки глаз, Белая поинтересовалась:
— А как ты вообще оказалась на два слоя реальности ниже? Я точно помню, что в прошлый раз твой доппельгангер был более проявлен.
Разведя тонкими руками, молодая ведьма смиренно произнесла:
— Наверное, это потому что я умерла!
Оглядев её с ног до головы, Анна произнесла красноречивое «Ну, да», и разговор прекратился.
Подойдя к колодцу, вложенному из старого камня, ведьмы заглянули внутрь.
— Это то, что я думаю? — Спросила Вера, глядя на множество переливающихся граней, сверкавших в свете молний.
— Это жернова. Чёрт, похоже, я твою бабку недооценила.
Выпрямившись, женщина без лишних слов скинула в колодец коробку кассет. Хруст пластика, прозвучавший откуда-то со дна, уведомил Анну о том, что содержимое её было растёрто до состояния пыли. Подняв глаза к небу, Белая рассмотрела верхнее основание Эгрегора.
— Странно, я думало что-то должно произойти.
Оглянувшись на Веру, психиатр увидела, что та лежит на заросшей клумбе. Худое тело девушки было обрамлено навеки высохшими и увядшими бутонами цветов. Приблизившись к ней, женщина опустилась на колени. Из глаз молодой ведьмы лились слёзы:
— Когда-то я обожала тут лежать, в полдень. Солнце как раз находилось наверху, и светило прямо в лицо.
— Ничего, полежишь ещё… — с деланным равнодушием ответила Белая.
— Анна, — содрогаясь, произнесла Вера, — моё сердце! Оно не бьётся.
— Конечно не бьётся, — отрывисто ответила женщина, — ты находишься в доппельгангере, у него нет внутренних органов.
— В смысле⁈ — Вдруг воскликнула Вера. — И мозга нет?
— Это проекция, дура! — Сорвалась женщина. — Как ты вообще смогла запустить дисциплину доппельгангера, не зная, что это?
— Я блять так живу большую часть жизни, старая ты сука! — Крикнула девушка, впадая в истерику.
Размахнувшись, женщина отвесила Вере звонкую пощёчину:
— Так, а ну тихо!
Одинцов и Вечный, находившиеся в доме, безуспешно старались разглядеть что-либо из окон. На несколько минут они даже забыли о своей вражде.
— Видите что-нибудь? — Взволнованно спросил Денис.
— Не знаю, — честно ответил Иероним. — Кажется, она опустилась на колени, и молиться.
