За всю двадцатилетнюю карьеру контрабандиста, Григорий, разыскиваемый всеми спецслужбами мира, перевёз столько людей и аномалий на борту своего автомобиля, что заслужил право называться самым противоречивым игроком на поле этой сверхъестественной брани. Он оказывал поддержку и сотрудникам Фонда, и провозил через границу экспонаты Мясного Цирка. Черкасов даже успел получить огнестрельное ранение и потерять палец в интригах между СвОрами, оставаясь одним из тех немногих, кто знал Трассу 404 как свои девять оставшихся пальцев рук.
Антон Могилевич вышел на него, когда постановление о переводе в Самару уже было подписано. В холодном уме детектива складывалось понимание, что спецотдел, на который он работал все эти годы, не намерен раскрывать свои карты даже для ценнейших сотрудников, а значит, законным способом дело не решить. Его интересовало дело, доступ к которому был закрыт даже для агентов высшего эшелона.
Связавшись с Черкасовым, детектив предложил ему встретиться в людном месте ближе к вечеру. От беседы с контрабандистом зависели дальнейшие действия: либо Григорий побоится оказывать помощь бывалому чекисту, либо Антону придётся отправиться в опасное и незаконное путешествие по Трассе 404, что означало приказ о его скорейшей отставке с последующим уголовным преследованием. С собой он вёз несколько важных документов, пару ампул особого назначения и кое-что ещё, о чём он старался не думать.
— Честно говоря, — признался детектив, допивая чай, — там в ресторане, я боялся, что вы меня сдадите спецслужбам.
Григорий в очередной раз усмехнулся.
— Бросьте, — ответил он, включая дворники за секунду до того, как на лобовое стекло упали первые капли осеннего дождя, — я честный контрабандист, а не жулик из Комитета.
Босые ноги Веры ступали по холодной земле кладбища, простирающегося во все стороны до самого горизонта. Несколько сотен сеансов смещений, через которые прошло тело за последние несколько часов, сделали девушку ещё более худой и изнемождённой на вид. И всё же, сила тлеедов, казалось, возрастала с каждым шагом, в ответ на усталость, заполнявшую её колени.
Ведьма вряд ли смогла бы решиться на побег из Фонда, если бы не открывшаяся ей способность к разделению сознания и тела. Странная метаморфоза, проводимая тлеедами всякий раз, когда ей требовался доппельгангер, оставалась для ума непостижимой. И чтобы быть уверенной в том, что девушку не постигнет та же участь, что и старшую сестру Эрион, она сперва наведалась в дом сестры Полдень.
Скорость с которой Вера читала слова оставляла желать лучшего. Живя среди людей, она неплохо научилась разговаривать, но вот с чтением слов длиннее шести букв были трудности. Тем не менее, ведьма была достаточно сообразительна, чтобы не дать подоспевшим силовикам поймать её. Схватив несколько нужных книг, она телепортировалась кварталом севернее, а оттуда через Волгу, в чащу леса. Беспокоится о имуществе сестры Полдень не было времени, да и что эти солдафоны могли бы отыскать среди хранилищ засушенных трав? Конечно, самое ценное хранилось в кладовой, но чтобы получить доступ к тайным её версиям нужно было владеть весьма изощрённой тауматургией, которую в своё время отчаялась постичь даже Полночь.
Среди взятых книг был описанный выше сборник сказок, который ведьма намеревалась отдать Фонду взамен информации о Константине, а две другие были своеобразными учебниками для продвинутых тауматургов. Сборник сказок не жалко было отдать, так как он содержал в себе былины, произошедшие настолько давно, что Фонд вряд ли сможет обратить полученные знания против рода носителей. Хотя она уже представляла, в какую ярость впадёт её мать, когда узнает об этом.
Из остальных книг Вера вычитала о высокоуровневых дисциплинах, в том числе, способности к созданию двойников. Так она узнала, что может создавать свои копии только в числе, не превышающих двух. С каждой следующей копией возрастает риск выпадения в неконтролируемый цикл. В целом, вопрос «деления» сознания не изучен до конца, о чём прямо говорилось в книге, и Вера дала себе обещание, что рассмотрит тему тщательнее, как только ей удастся вызволить Константина и Полдень.
И если с Константином было всё более-менее ясно, то со старшей ведьмой всё обстояло значительно сложнее. Проклиная своё нежелание учиться быстрому чтению, Вера раз за разом перечитывала предложения в книге, которые упрямо не желали передавать разуму скрытый в них смысл. Справедливости ради, следует отметить, что и более образованному человеку этот текст дался бы непросто.
Из справочных материалов Фонда, которые тот получил «в наследство» от Отдела «П», можно было узнать о т. н. тауматургии четвёртого порядка — по сути, манипуляциями с реальностью. Из-за недостатка информации, подобные магические выкрутасы до сих пор трактуются с припиской «навесить на это якоря Скрэнтона и забыть», но на самом деле отличие высокоуровневой тауматургии от конструкции реальности весьма разительны.
