Из «графика ротации сознания», составленного ещё самим Маршем много лет назад, сотрудница узнала что на момент 12.09.19 в теле Фаины Бритской содержалась, собственно оригинальная личность из текущего мира — Бритская-хохотушка. Ранее это весёлая и жизнерадостная, судя по досье, женщина работала официанткой и не испытывала особых неудобств в своём положении.
Строить диалог с человеком, с которым у тебя, как минимум, общая вселенная, гораздо проще, чем выведывать тайны потусторонней личности, да и ещё сотрудницы таинственного СвОра из параллельной вселенной. Но перед тем, как отправится на нижние этажи Зоны, в камеру содержания Бритской, Маргарита Шихобалова набрала номер своего наставника.
Инженер Александр Дементьев и сотрудник Комитета по этике Николай Мирных находились в лаборатории проекта Бета Центавра, ожидая прихода штатной статистки Дарьи Реутовой. Вокруг гудящей машины суетились ещё с полдюжины молодых специалистов, проводивших осмотр объекта. Глянув на часы, специалист подумал, что рабочая смена несколько затянулась.
— Иванов, Степанов! У вас с прошлых выходных какие-то артефакты всплывают на девятом канале. Обратите внимание уже! — Командовал Александр, сверяясь с показаниями на мониторе. — Васильева! Напоминаю, что показания шестого и первого канала заполняются по форме 3Б, а не 2Б. Повнимательнее!
Зайдя за плечо инженеру, Николай сверил показания с записями на планшете.
— Искажения слишком высокие. Если мы хотим получить более внятное послание, стоит поработать с модификатором точности, — заметил Мирных, тыкая указательным пальцем в экран.
— Я в курсе, — ответил Дементьев, отходя от экрана к блоку Беты, — но ты попробуй сам уловить сигналы, идущие с того конца света.
Устало вздохнув, он присел на корточки возле машины и стал копаться в проводах.
В этот момент в лабораторию вошла Дарья, несущая в руках кипу документов.
— Всем добрый вечер.
— Добрый, — махнул рукой Николай, отходя от стола.
— Извиняюсь за опоздание, — с отдышкой проговорила статистка, усаживаясь за компьютер, — нужно было зайти к начальству по срочному делу.
Выжав из «Роста» весь возможный материал, команда Центавры переключилась на дальнейшие исследования. Филиал Америки запрашивал послание какого-то древнего объекта класса Кетер. Проблема заключалась в том, что с увеличением расстояния между Бетой и субъектом, возрастал и процент смысловых искажений в послании. Так, сняв послание с ума Натальи Резник, машина выдала короткий вдохновляющий текст о пацифизме. Получение послания Исполнителя, находившегося в другом конце страны, накладывало искажение в пятнадцать процентов, что уже размывало текст в многотомный талмуд, перевод которого до сих пор не был окончен полностью. Снятие послания с другой стороны планеты грозил искажениями почти в семьдесят процентов, что искажало полученный результат до той степени, что ни один сверхмощный компьютер, не смог бы разобраться в написанном.
Эффект искажения можно было сравнить с текстом, который сотню раз пропустили через автопереводчик, снабдив при этом множеством неоднозначных синонимов и сложных терминов. Трактовка послания с процентом искажений выше пятидесяти процентов могла бы занять десятилетия. Чтобы нивелировать этот эффект, нужно было внести в настройки Беты (архитектура которой, хвала конструкторам и программистам Челябинска, была весьма гибкой) множество изменений.
— А что с ключами? — Спросил один из молодых специалистов, указывая на стены, увешанные ключами Никсона. — Может, если мы настроим их как-то иначе, это даст меньше искажений?
— Ну, кстати, в этом же есть смысл, нет? — Спросил этист, повернувшись к Дарье.
— Вряд ли, — ответила статистка, печатая на клавиатуре с сумасшедшей скоростью, — ключи лишь направляют выходной сигнал Беты, а нам нужно редактировать тот сигнал, что идёт на приёме.
— Короче говоря, — кряхтел Александр, перебирая провода в Ядре, — требуется глубинная корректировка, чем я сейчас и занимаюсь.
Вдруг зазвонил телефон. Николай Мирных, вытащив из кармана джинсов трубку, спешно покинул лабораторию.
— Да, — ответил он, оказавшись в просторах нижних этажей Зоны 400.
— Коль, здравствуй, — из динамика послышался голос Шихобаловой. — Ну, чё там с И-Вэ?
Оглянувшись по сторонам, Мирных тихо проговорил:
— Выяснил я кто такой этот И-Вэ. Судя по всему, это никто иной, как старший статист Зоны 400 Иероним Вечный.
— Ух ты. — Отреагировала Марго. — Какие у Могилевича крутые друзья. Тут есть один тип, старший спец по исследованиям паранормальных явлений. Крутейший мужик, работающий на «Росте», тоже кореш его.
— Я бы не сказал, что они с Вечным друзья. Кстати, как там дела на этом Таумиэле? Мы уже неделю не можем разгадать послание.
— Что, настолько всё плохо?
— Ну, я же говорил, вроде.
— Так я думала, там искажений процентов на шесть максимум.
— Не-не, там пятнадцать, как минимум. Полная чернь, одним словом. А по поводу Могилевича я завтра поговорю с Вечным, узнаю, что к чему и перезвоню.
— Договорились. Спасибо тебе.
Мирных улыбнулся.
