— А что мне оставалось? Я ушла из дома, мне негде было жить! А та женщина всё равно умерла в холоде и одиночестве. Труп забрали службы, родственников, очевидно, не было, так что я просто заперла дверь с помощью дисциплин второго порядка, отводящих особо любопытных гражданских. Что в этом плохого?
— Кроме этого, — продолжила Белая, — нахождение в «зелёных» зонах без надлежащей регистрации…
— Блять, да я вообще не знала, что есть ещё кто-то, кроме нас, — Воскликнула Вера. — Я даже не в курсе, что это за «зелёные» зоны!
— Ну, и, наконец, несколько срывов Маскарада как результат небрежного отношения к тауматургии. О, тут и фото есть. Ты что, ливитируешь здесь? — Открепив от файла фотографию, Анна продемонстрировала её ведьме.
Всмотревшись в снимок, Вера вспомнила тот день, когда она вошла к себе домой, залитая собственной кровью и водой, пролившейся на неё во время грозы. Она тогда умерла в девятый раз, и кажется, что это было так давно: Полдень всё ещё представлялось ей доброй, а мать — живой.
— Я… — неуверенно произнесла девушка, — я здесь дерусь с Ржавчиной. Блуждающей Ржавчиной.
— Ты имеешь в виду, блуждающее войско из старых легенд?— Анна с задумчивым видом убрала фотокарточку обратно в папку. — Не думала, что они ещё водятся где-то.
— В Самаре не искали? — Съязвила Вера, подняв бровь.
Подойдя почти вплотную к катафалку, женщина прожгла её взглядом:
— Тебе повезло, что я проклята, и могу выжить после всех твоих кульбитов. А если бы той ночью тебе повстречался гражданский?
— Он бы убежал к чёрту, — твёрдо ответила Вера.
— Дай-ка я тебе кое-что покажу, — произнесла Анна, схватилась обеими руками за чёрные ручки, и развернула катафалк на сто восемьдесят градусов. Второй ассистент, который до этого молча снимал показания с устройств, недоуменно уставился на Белую. Дёрнув рычаг у изголовья Веры, Анна приподняла подголовник, демонстриря узнице противоположную стену Полигона. Сама стена была не видна. Её заслоняли огромные стеллажи, на полках которых стояли сотни кроватей. В каждой из них находилось обезвоженное тело носителя, подключённое к Фторсети. Сотни и сотни трубок тянулись к ним, беря начало откуда-то за пределами ангара.
Ткнув указательным пальцем в бумаги, Анна проговорила:
— Если бы к этому списку добавилась хотя бы одна, даже случайная смерть гражданского, ты бы оказалась на одной из этих полок не приходя в сознание.
— Что это? — Прошептала Вера, сконцентрировав взгляд на одном из носителей, больше походившим на мумию.
— Лоботомия. У системы Вавиловской Фторсети есть режим, который ежесекундно проводит дезорганизацию нейронов, мешая тлеедам запустить работу мозга и, как следствие, сознания. Каждый из них отбывает свой собственный срок в тёмной комнате.
— Это же варварство, — так же тихо возразила девушка.
— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась Анна. — Меня как-то закрыли на год в ящике с солью. Вот это было варварство. Старейшие из этих моделей содержат в своей конструкции соляной раствор, так сказать, щадящий вариант.
— Но этот вариант ничем не лучше.
— Согласна. Поэтому, если хочешь передвигаться свободно, нужно идти на контакт с людьми. А не обрушивать весь свой тауматургический арсенал, ясно?
С трудом оторвавшись от погрузчика, водружающего очередной катафалк на верхнюю полку стеллажа, Вера посмотрела на женщину.
— Можете ещё на пару часов отключить меня? Хочу выспаться.
— М-да, — с каменным лицом заключила Анна, а затем отошла к ассистентам. — Я к Виноградовой с отчётом. Как соберёте с неё все биомаркеры, передайте их в службу безопасности. Можете плюсом поставить ей клеймо на задницу…
— Эй! — Воскликнул Константин. — Полегче.
— Ах, да, — вздохнула Белая. — Ты же ещё. Раз уж ты отбываешь наказание, будешь присматривать за этой помешанной. Вернусь, допрошу её.
— Вы обещали ограничиться психотерапией, — напомнил Константин.
— Именно о ней я и говорю. — Бросила Анна, направляясь к выходу.
Солнце заходило за горизонт. Боец МОГ «Штиль», одетый в броню с головы до ног, совершал обход по внешнему периметру завода. На плече у него висел автомат, а лицо скрывала балаклава. Каждые тридцать минут он останавливался, сверялся с часами, затем снимал с поясничного крепления рацию, и проговаривал фразу, уже набившую оскомину:
— Заря-заря, это Девятый. Периметр чист.
— Девятый, это Заря. Вас понял, продолжайте патруль.
Вернув рацию на место, солдат продолжал движение по маршруту вокруг Комплекса. Чтобы его обойти, требовалось ровно двенадцать часов. За одну смену Девятый обходил Комплекс целых два раза.
