Я только боюсь за будущее, которое может разрушить то, что сейчас приходится строить по кирпичику в день.
Я не готов ее терять, но я не знаю, что дальше. Хватит ли у неё сил спокойно ждать, пока я разберусь со своими проблемами? Сможет ли она принять то, что я выберу для себя в итоге? Времени ужасающе мало. Сейчас середина апреля, лето настанет так быстро, что мы и заметить не успеем.
Но я просто так не сдамся. Рискнул связаться с ней однажды – рискну ещё, если потребуется. Просто так уже не отпущу.
- Стеф, в каких ты облаках витаешь? – вытаскивает меня из размышлений ее голос.
- В польских, Абрамова.
- Собрался домой?
- Не сейчас.
- Ты уедешь обратно в Польшу? – спрашивает спокойно, но волнение не спрятать от меня.
- Ты не хочешь, чтобы я уезжал?
- Я не могу указывать, что тебе делать.
Хитрая. Но я хитрее.
- Вопрос звучал не так. Хочешь или нет, чтобы я уехал?
- В номинации «самый тупой вопрос года» побеждает то, что ты сейчас спросил. Стеф, я не могу говорить об этом.
- Не отпустишь?
- Стеф!
- Абрамова, я серьезно сейчас с тобой.
- И я серьезно!
Заканчивает смешивать ингредиенты, отставляет салатницу в сторону и усаживается на стол. У неё это уже входит в привычку. Подхожу, устраиваю руки на ее бёдрах, заглядываю прямо в глаза.
- Ты веришь мне? – спрашиваю коротко, но в этом вопросе так много важного.
- Да.
- Сможешь верить и дальше?
Взволнованно смотрит, поджимая губы.
- Я буду стараться.
- Пожалуйста, Абрамова. Легко не будет. Но ты же сильная девочка?
Зажмуривается и наклоняется, прижимаясь ко мне. Обнимаю в ответ на это действие, позволяю ей просто уткнуться носом в мою шею и помолчать чуть-чуть.
- Сильная, – говорит после паузы. – Но иногда предпочла бы, чтобы не приходилось это проверять.
Нечего ответить ей. Боюсь, что придётся проверить, как бы я не хотел избежать этого…
- Давай больше не будем об этом?
- Сам начал, – поднимает на меня свои глазища, отдающие странным блеском. Никогда не надоест мне смотреть в них.
- Не спорю. Больше не буду, честно. Время обеда?
- Согласна.
Спрыгивает со столешницы так же легко, как забралась, и больше не показывает своего волнения. Но я знаю, теперь она всегда будет бояться, что однажды я сделаю ей больно.
Чувствую себя тварью последней, потому что она и боль – страшная смесь.
Буду любить так, как только смогу. Надеюсь, этого хватит.
Диана
После того субботнего разговора мы больше не обсуждаем тему отъезда Стефа. Слишком сложно, слишком болезненно, слишком запутанно.
Я его не удержу, если он решит закончить свою питерскую историю и вернуться в Краков. Но я просто надеюсь, что в его будущем найдётся место для меня. Каким бы не оказалось это будущее…
В будни я мало бываю с ним – у Стефа завал по диссертации, я знаю, что он ночами делает документы и дорабатывает то, что они потом ежедневно разбирают с деканом, его научруком. Профессор Смецкой должен выйти с больничного уже после выходных, а значит, Стефан больше не будет замещать его пары у нашего курса.
Наконец-то. Мне так тяжело на его занятиях сидеть, до ужаса. Половина его слов проходит мимо меня, я даже не слышу и не улавливаю, что он там хочет донести до нас. Все смазывается, словно я в вакууме.
В пятницу утром, когда мы с Мирой несёмся к станции метро, уже немного опаздывая на первую пару, я с разбега залетаю в лужу, которая казалась малюсенькой, а по факту глубокая, как Финский залив. Боюсь, мои ботинки не выдержат такого, промокнут. Но только времени возвращаться и переобуваться в сухие кроссовки уже нет.
Проблемная я девушка, все-таки. И проблемы эти нахожу себе сама.
Приехав в универ, понимаю, что масштабы катастрофы серьезнее, чем я подумала в первую минуту. Ботинки промокли насквозь. Да что же за утро такое!
Шепотом ругаюсь, а Мира напоминает, что сразу предлагала мне вернуться назад в общагу и переобуться. Лучше не успеть к началу пары, но не убивать свои почки, – цитирую подругу.
Но не собираюсь слушать никого, я же сама знаю, как мне лучше!
Пока мы двигаемся в аудиторию, в кармане пищит телефон.
Стефан:
Стефан:
Стефан:
Стефан:
Новаковский больше не пытается меня переубедить, а я, гордая и довольная собой, отыскиваю в рюкзаке заначку в виде пары чистых носков и решаю таким образом «утеплиться».
