Два дня в апреле полностью

Когда она наконец снова оказалась в черте города, то на улицах стали попадаться редкие прохожие. Многие, подойдя к ней ближе, бросали удивлённые взгляды. Было чему удивляться, однако… В такую ненастную погоду босиком в темноте, шаль завязана узлом на поясе, чтобы поддержать джинсы, которые того и гляди свалятся — молния-то ведь сломана, пуговицы вырваны. Впрочем, Уне было наплевать на любопытство посторонних людей. Наверняка многие из них согласились бы помочь ей — и помогли бы, — если бы она обратилась к ним за помощью. Но она была слишком напугана, ещё не вполне отошла от недавно пережитого шока, а потому едва ли могла думать ясно и чётко. Одно она знала точно, и эта мысль гвоздём засела в её голове: во что бы то ни стало она должна добраться до магазина отца.

А когда она наконец очутилась там, то едва всё не испортила, чуть было не включив сирену сигнализации. Потому что она даже не могла вспомнить поначалу код. Мозг категорически отказывался выдать ей привычный набор цифр. Какое-то время Уна заторможенно взирала на сигнализацию, чувствуя, как её снова охватывает паника. Но в самую последнюю минуту нужные цифры всё же всплыли в памяти.

И что сейчас с ней будет? Дафния разозлится? Само собой! Есть ведь из-за чего! Ей придётся так много чего объяснять мачехе. Наверняка потребуется снова лгать и изворачиваться. Всё это время Дафния и Мо звонили ей наперебой, а она лишь только теперь удосужилась достать телефон из кармана и проверить, обнаружив целую кучу вызовов, оставшихся без ответа. Надо собраться с мыслями, надо быть готовой к тому, чтобы дать вразумительные ответы на все вопросы, которые ей зададут.

Она скажет Дафнии, что пришла сюда рано утром и провела в магазине целый день. Она честно признается, что с ужином у Кьяры слегка соврала. Никто её не приглашал ни на какой ужин! А вот про Квирков надо молчать! И про свадьбу тоже… И уж само собой, ни слова о том, что случилось потом.

Да, но как она объяснит Дафнии, почему сидит на полу босая с разбитыми ногами? Где её туфли? Где кроссовки? Что придумать такого, чтобы Дафния ей поверила?

Но вот со двора слышится звук подъезжающей машины. Уна поспешно разматывает шарф, которым укутала ноги, и пытается подняться с пола. Торопливые шаги на ступеньках крыльца. Дверь с чёрного хода Уна специально оставила открытой.

— Уна! Ты где? — окликает её Дафния.

— Я здесь! — отвечает она хриплым шёпотом. — Здесь!

Щелчок, и она зажмуривается от обилия электрического света, которым заполняется всё помещение. Дафния замерла у стены, её рука всё ещё покоится на выключателе.

Их взгляды встречаются.

— Я виновата, — начинает Уна, но не успевает она произнести первые несколько слогов, как тут же оказывается в объятиях Дафнии. Та прижимает её к своей груди с такой силой, что у девочки занимает дыхание. Такой бурной реакции она никак не ожидала от своей мачехи.

— Боже мой! — восклицает Дафния со слезами в голосе. — Я вся извелась за эти несколько часов! Почему ты ушла? Почему решила исчезнуть таким непонятным образом? Как ты могла так обойтись со мной? Взять и уйти, никому ничего не сказав… Я уже не знала, что и думать! Была напугана до полусмерти… Боялась, что ты… что с тобой случилось что-то ужасное… Я почувствовала неладное еще тогда, когда ты прислала мне эсэмэску, что не придёшь домой на ужин. Правда! Уже тогда я поняла, что тут что-то не так! Но потом, когда я перезвонила Кьяре и та сообщила мне, что тебя сегодня и в школе не было, я испытала самый настоящий шок! Вначале я даже не поверила Кьяре. Ведь я же сама, лично, отвезла тебя утром в школу. Как же так получилось? И где ты пропадала целый день? Ты так напугала всех нас! Я очень-очень волновалась, правда! Нельзя тебе было поступать так. Тем более сегодня! Понимаю, ты переживаешь… Такой день… А тут ещё твой день рождения… Всё это ужасно… И мы все понимаем это… И всё же это не повод для того, чтобы взять и скрыться из дома, убежать прочь… А где твои туфли? Почему ты босая? Что всё это значит? Но слава богу! Ты нашлась! От сердца отлегло… Никогда — слышишь? — никогда больше не поступай со мной так!