Два домовых дома полностью

– Тока не мы, а вы двое, – лопая жареный рис из большого бумажного кулька, согласилась Аксютка. – Неудобно получилось…

– А вот когда у нас в России футбольный чемпионат был, – вдруг вспомнил Егор, – мне папа говорил, что сахар допингом не считается, что можно хоть целую сахарницу большой ложкой съесть, да ещё трёхлитровую банку цветочного мёда, который бабушка по знакомству в Подмосковье у пчеловодов покупает, и ничего тебе за это не будет.

– Ну не знаю, не знаю, – честно ответил домовой. – У них тут свои понятия. Китай же как-никак…

– Ой! Хуань Лун! – разулыбалась домовая, быстро вытирая губы и поправляя кофточку.

И действительно, по ступеням, поднимающимся до самого верха трибун, снизу к ним пробирался Золотой дракон в обличье дракона. Масло масляное, но что поделаешь…

– Приветствую тебя, госпожа Аксют Ка! – звонко отозвался Золотой дракон. – Приветствую тебя, мастер Гав Рил! Приветствую и тебя, Егор Ка, прекрасный юный ученик Духа Дома! Вы принесли на этот стадион свет солнца!

– Да ладно тебе врать, Хуань Лун! Мы ещё и до стадиона не доехали, а уже на энтом солнце спеклись! Не при делах мы тут! Скажи-ка лучше, как там Сунь Укун переживает дисквалификацию?

Чешуйчатый собеседник вздохнул.

– Он бесконечно страдает… Из его глаз, горящих пламенем вулкана, текут скупые, но опасные слёзы. И слёзы эти оставляют глубокие борозды на его щеках и на его сердце. Никогда не забудет Царь Обезьян эту обиду. Теперь он, лишённый контроля и покровительства богини Гуаньинь, сделает всё, чтобы наказать тех, кого он посчитает виновниками своего постыдного поражения.

– У него что, прямо шрамы теперь на щеках будут? – на всякий случай переспросил Егорка.

Хуань Лун лишь недоумевающе вскинул длинные брови.

– Да какие шрамы! – шикнул Гаврюша. – Энто же метафора! Или гипербола?! Да кто их тут разберёт! Специально он преувеличил, чтоб мы тут испереживались все. Энто же Китай! Тут всегда всё сказанное какое-нибудь другое значение имеет. Не бери в голову, смотри вон лучше.

Капитан Красивый подумал, махнул рукой и кивнул. Действительно, если маленькому ребёнку пытаться объяснять все эти странные заграничные правила, то так и уснуть со скуки можно. Уж лучше тайком у Аксютки пару жареных кузнечиков попробовать. Что он и сделал.

А в это время на поле маленькими шажками вышли десять китайских девушек, тонких, белокожих и черноволосых. Все они были одеты в голубые платья с розовыми юбками и длинными-предлинными розовыми рукавами, которые, свернув в рулоны, девушки несли перед собой.

Оркестр заиграл национальную музыку на местных китайских инструментах, и начался танец. Девушки раскачивались, выгибаясь в разные стороны, изредка чуть приподнимали ноги и постоянно размахивали руками, то замирая, то кружась вокруг своей оси, то водя хороводы. Периодически они резко подбрасывали длинные рукава вверх, так что розовый шёлк высоко взлетал в голубое небо. Музыка была красивой и медленной, а улыбчивые китайские девушки всё подбрасывали и подбрасывали длинные рукава к облакам…

– Ты храпишь на всю трибуну! – сказала Аксютка, толкнув домового в плечо.

– А?! Чего?! Я не сплю! – Гаврюша распахнул глаза и часто заморгал, озираясь по сторонам и зевая. – Энти девицы скоро ли натанцуются, а, Золотой дракон?

Хуань Лун улыбнулся одними уголками губ.

– Этот танец должен длиться двадцать пять минут по человеческим часам. А по драконьему времени – лишь краткий миг. В этом танце столько динамики! Они так быстро двигаются!

– Быстро?! – не поверил своим ушам Гаврюша.

Егорка весело рассмеялся.

– Хуань Лун, а почему у них такие рукава длиннющие? – поинтересовалась Аксютка, меняя тему, чтобы не обидеть Золотого дракона.

– Да потому, что завязать их надо морским узлом на спине, а ещё лекарств успокоительных дать, чтоб как козы не прыгали! – проворчал домовой, которого опять клонило в сон от этой медленной музыки и плавных движений.

– Это благородный танец юных девственниц, госпожа Аксют Ка, – звонко ответил дракон. – Он иллюстрирует пытливому уму, как медленно облетают цветы персиков бессмертия в саду дворца Нефритового императора на тридцать шестом небе. Посмотрите, как взлетают в небо розовые лепестки, подхваченные ветром! И как стремительно они падают вниз, подчиняясь законам всего земного, когда небесный ветер стихает. Это очень печальный танец умирания весны, но он одновременно и радостен тем, что знаменует начало созревания плодов бессмертия, приносящего с собой мудрость. Молодость и весна быстротечны, но зрелая мудрость подобна вечности, о любознательная госпожа…

– Гаврюша, ты опять храпишь! – Егорка потряс друга за плечо.

– Чего?! А?! Я тут! Что происходит?! – Домовой потряс головой и похлопал себя по щекам, чтобы проснуться. – О! Музыка кончилась?! Отплясали девицы ваши, Хуань Лун, слава всем китайским богам, вместе взятым!

– Вам никогда не понять нашу страну, – печально вздохнул Золотой дракон.

– Ага, Сунь Укун нам то же самое говорит, – вяло отмахнулся домовой. – Кстати, где он? Пошли мы искать дружка твоего, Егорка!