Два домовых дома полностью

– Напиток такой, вроде лимонада, только без пузыриков, горький, и ум от него отшибает, – важно, со знанием дела ответила рыжая домовая. – Я-то сама не пробовала, но бомжи на Курском вокзале всякое рассказывали. Чача на вкус почти одинаковая, а приключения с неё разные, вот!

– А-а, – понял Егорка. – «Не видать вам чачи», значит, будете жить скучно и без приключений?

– Во-во, но ты не отвлекайся, сейчас самое интересное будет. Теперь не отвертятся.

– А ну, – громко приказал Гаврюша, уперев руки в боки, – сей же час говорить правду и только правду Нефритовому императору!

– Не брали мы ничего, цар! – вновь начал юлить Гоги, но тут же, к своему удивлению, закивал головой и продолжил, в ужасе пытаясь зажимать себе же рот руками: – Да, цар! Мы украли! Залатые медали украли, и серебряные, и даже бронзовые – все, все медали мы украли, да!

– Вах, Гоги правду гаварит, – решительно вмешался второй грузин. – Пабросали медали в мешки, верёвка затянули, на плечи взвалили и побежали быстро-быстро! Но этот залатой дракон и вот этот, шайтан махнатый, страшный, с зубами – нас паймали! Зачем паймали, э-э?

– А зачем вы украли медали? – спросил довольный удавшимся заклинанием домовой.

– Э-э, баран ты, сказал же, не будем с тобой разгаваривать. Молчи, когда гаварят два кинязя и цар! – раздражённо покачал головой Магоги.

– Зачем вы украли медали, низкие обманщики, не почитающие великого Духа Дома, развязавшего волшебными стихами ваши языки, что до этого были связаны крепкими узлами лжи? – терпеливо повторил вопрос император.

– Как красива гаварит! Сразу видна – цар!

– Вах, мы абещали дома, в нашей прикрасной стране, на нашей красивай земле, что с медалями вернёмся! Дома нам шашлык гатовят, чанахи варят, вино сладкое, вино кислое, виноград с косточкой и без косточки, хачапури пекут, хинкали с бараниной лепят. Поют все, э-э! Медали ждут, героев ждут – нас! А мы…

– А нас даже бегать-прыгать не пустили, на поясах бороться не взяли. – Гоги опустил нос и уныло махнул рукой. – Свинью взяли, нас нет! И медалей нам нет! Как мы домой без медали придём? Нехарашо, э-э…

– Смеяться все будут – какие мы герои, э-э, если медали не принесли? И какой я буду кинязь? Кто мне типерь восемь овец продаст? Никто! Вах…

Нефритовый император покачал головой. Хрустальные бусы на его шляпе зазвенели, мелодично ударяясь друг о друга.

– Как же нам наказать вас, странные чужеземцы? – спросил он у грузинских мошенников.

– Никак ни нада, никак! – наперебой затараторили они. – Зачем нас наказывать, цар? Ты добрый, ты уважаемый, у тибе одежда зелёная и кепка смешная! Атпусти нас и дай хоть па адной медали, или две, а лучше тры, каждому! Дома походить, вах!

Притихший стадион возмущённо загудел. Восемь великих старцев в знак протеста затопали ногами.

– Гоги и Магоги, – одним жестом перекрывая шум толпы, сказал император. – За ваш обман и воровство по суровым законам Поднебесной я должен казнить вас, посадив над растущим бамбуковым стеблем и наблюдая день за днём, как острый бамбук в своём стремлении к солнцу пронзит вас насквозь!

– Не нада, цар! Зачем такое гаваришь, э-э…

– Но я не желаю завершать Великие игры такой страшной казнью. Что же мне делать с этими вероломными обманщиками? Кто даст совет, достойный слуха императора?

– Заточи их в Гору Пяти Стихий, как когда-то Будда заточил меня! Хи-хи-хи! – весело предложил Сунь Укун. – Пусть и они посидят там пятьсот лет, пока их разум не просветлится!

– О Царь Обезьян, ты же Мудрец Равный Небу, – улыбнувшись, обратился к нему великий император. – Эти люди не смогут сидеть в заточении пять веков. Их плоть слишком хрупка.

– Тогда… – Сунь Укун на мгновение задумался, а потом вновь громко рассмеялся. – Хи-хи-хи! Тогда пусть они сидят там, пока не свяжут себе два кимоно из собственной шерсти, выдирая по одной волосинке со своего тела! Хи-хи-хи!

– Не видя света солнца? – уточнил император.

– И блеска звёзд, хи-хи-хи! – подтвердил Царь Обезьян.

– Гаврюша, а как же они будут вязать без спиц? – не удержался Егорка. – Может, мне для них у бабушки спицы попросить?

– Не, не надо, – уверенно ответил домовой. – Такие пройдохи и на пальцах свяжут!

– Что ж, это хорошее наказание, – подумав, согласился Нефритовый император. – Монах Сюаньцзань, твой ученик не так глуп.

Монах смиренно склонил голову, а потом подошёл к императору и что-то шепнул ему. Император рассмеялся и обратился к Сунь Укуну:

– Сунь Укун, Царь Обезьян, называющий себя Великим Мудрецом Равным Небу! Твой учитель, белый монах Сюаньцзань, познавший просветление и долго ведущий тебя по этому пути, открыл мне обман, уязвивший тебя и бросивший тень позора на твоё имя. Сладкая вода, которую пил ты, не запрещена в спорте. Никто не смеет больше считать тебя нарушителем законов, и тебе будет возвращено золото, завоёванное тобой по праву в честной борьбе, когда ты бежал, оказавшись за финишной чертой быстрее всех, кто дерзнул тягаться с тобой.