Сразу зазвенели, почуяв добычу, комары. Их собратья в окрестностях Города не зарятся на несъедобную навскую кровь. Ромига с любопытством наблюдал за крылатым кровососом, заходящим на посадку ему на руку. Комар с налёту воткнулся хоботком в кожу, только потом присел на серо-бело-полосатые лапки, изящно отставив заднюю. Ромига не убивал и не сгонял насекомое: наблюдал, что будет. Едва ощутимая боль и зуд — лишь повод для улыбки. Комар тщетно силился добыть из живого вкусную жидкость, а находил какую-то вязкую отраву. Вытащил хоботок, переполз на полдюйма в сторону, попробовал на новом месте. Ещё раз, с тем же результатом. На очередной попытке лапки насекомого подогнулись, комар завалился на бок, задёргался, будто танцевал новомодный человский танец брейк. Ромига прихлопнул страдальца, а заодно парочку других, прилетевших позже. Смахнул с лица и шеи десяток-другой их собратьев. С трудом вспомнил отпугивающее заклинание.
— Анга, тут всегда так?
— Комары? Пока толком не вылетели. А потом ещё мошка будет. Конец июня — начало июля мы только с артефактами ходим. "Короля москитов" в карман, и порядок. А то колдовать замаешься. Ты что, на севере не бывал никогда?
— Бывал, и гораздо севернее. Но зимой.
— А я тебя предупреждал! — рассмеялся Зворга.
Он шустро собирал сухие ветки, стаскивал в кучу на открытом, протаявшем от снега месте, где посреди светлых мхов чернела проплешина кострища. Рядом — пара брёвен, аккуратно уложенных на чурбачки. Всё это было, как заметил Ромига, надёжно спрятано под мороком. Их троих Анга тоже прикрыл сразу, как оказались на поверхности. Перестраховывался?
— Тут бывают челы? — спросил Ромига.
— Только зимой, когда всё промерзает. Летом болота непроходимы.
— Совсем?
— Практически. Я знаю проход в трясине, но там местами мне по грудь, — Анга махнул рукой.
— Хорошее место для базы. А миль на двести восточнее — вообще цены бы не было.
— На двести восточнее — это к Милонеге, — Анга криво ухмыльнулся, Зворга, услышав имя, фыркнул, как сердитый кот.
Имя смахивало на навское, но в том, как Анга его произнёс, чувствовался подвох. К тому же... Ромига напряг память:
— Не знаю такого.
Анга и Зворга переглянулись, заржали:
— Не такого, а такую. Страх и ужас местных браконьеров, Белая Дама Милонега.
— Люда? Ведьма, которую вы в прошлом году искупали в реке?
— Она самая!
— Ромига, может, исключим её владения из области поисков? Лет на сто, пока помрёт?
— Зворга, что я вижу! Ты испугался зелёной ведьмы?
— Не испугался. Брезгую трогать вонючее и не тонущее.
