Шустрые зверьки сновали по его коленям, рукам, плечам. Нав деликатно пресёк попытку мамы-белки занять господствующую высоту, то есть вскочить себе на голову. Посадил зверушку на ладонь, угостил отборным орехом. Поймал взгляд чёрных беличьих бусинок, пуская в ход аркан, случайно извлечённый некогда из памяти одной фаты. Под его действием любая живая тварь должна кратчайшим путём приводить к обитающей в лесу Белой Даме. Нав не знал, как это сработает в его исполнении, а белке повредить не хотел. Потому тёмной энергии вложил совсем чуть-чуть.
Белка, сердито цокнув, сиганула в кусты: удаляющийся шорох маленьких лапок по лесной подстилке. Молнией взвилась на старую сосну ярдах в сорока от Ромиги. Зависла на стволе вниз головой, громко, яростно зацокала, глядя куда-то под дерево. Лёгкая, почти неощутимая волна зелёной энергии. "Предательница" разом успокоилась и скрылась в ветвях. Ромига, не вставая и вообще не делая резких движений, окликнул:
— Доброе утро, Мила! Может, хватит прятаться?
Тишина в ответ, довольно долго. Лёгкий шорох: белка, пробегая, произвела больше шуму. Густые кусты расступились перед рослой старухой. Нет, если смотреть сквозь морок, красивой зрелой женщиной в штормовке, брезентовых штанах и "болотниках", подвёрнутых чуть ниже колен. За правым плечом, прикладом вверх, двустволка. В ярких изумрудных глазах — "Эльфийские стрелы", готовые сорваться в любой момент.
— Доброе утро, говоришь? Когда по моему лесу почти месяц шляются трое навов, двоих из которых я категорически не желаю тут видеть? — голос лесной жительницы оказался мелодичным и мягким, с лёгкой, едва заметной трещинкой-хрипотцой. Очень знакомый, памятный голос.
— А в стволах у тебя обсидиан? Не пожалела тех бус?
Женщина прищурила глаза. Мрачновато улыбнулась, не подтверждая и не опровергая предположение нава.
— Тебя-то, Ромига, каким ветром сюда занесло?
— Обычным, любопытным, — он тоже улыбался: открыто и радостно, глядя на неё снизу вверх. Бельчата продолжали таскать орехи с раскрытых ладоней, и старшая белка успела вернуться.
Женщина фыркнула:
— Тебя сейчас хоть детишкам показывай: образец навской благостности и миролюбия. А я бы, например, хотела узнать, где ты раскопал то поисковое заклинание. Оно такое древнее, что его наши-то, кроме Белых Дам, почти не помнят. А прочие, я думала, не знают.
— Спроси. Может, расскажу. Только ты совсем одичала в глуши, Мила. Нет бы, начать разговор: "Здравствуй, Ромига, я очень рада тебя видеть!" Это ведь будет правда?
