Так или иначе, но наш арендатор был доволен делами рук своих. И вот теперь под вечер он спокойно сидел за стаканом лимонада из лесных фруктов и курил сигару. Да, он курил. Живя на своем передовом посту среди индейцев, он привык курить.
Вдруг хорошо знакомые, но давно уже не слышанные им звуки прервали его мечтания. Кто-то скакал на лошади. Он всмотрелся: из высокой травы саванны показались два всадника, ехавшие со стороны золотых приисков.
Он узнал ехавшего впереди и, обрадовавшись, крикнул:
— Здравствуй, Хойеда!
Но лицо его тотчас омрачилось, когда в другом всаднике он узнал Кастанеду.
— Редкие гости, — говорил он, в то время как прибывшие слезали с лошадей и привязывали их к столбам веранды. — Чем обязан я твоему посещению, Хойеда?
— А ведь ты отлично устроился, Маркена, — сказал он. — Даже цветы есть на веранде. Эти чистые дорожки, прекрасный огород с овощами, а там обширные поля бататов и бобов! Друг мой, с твоим поместьем ты мог прокормить целый полк. Нехорошо только, что ты поселился так далеко от нашего форта. Но шутки в сторону! Мы очень голодны, и недурно бы подкрепиться чем-нибудь.
— Чем могу служить вам? — улыбаясь, спросил Маркена.
— Чем можешь служить? Какой гордый вопрос! Из Изабеллы шлют нам все меньше и меньше, и мы живем только бататами. Адмирал отправился на дальнейшие открытия, а его братец Диего экономничает еще более. Мы голодны и будем довольны даже индейским хлебом.
— Как хлебом индейским! — вмешался Кастанеда. — Это слишком скромно, у него найдется что-нибудь и получше. Разве он не владеет целыми стадами! Для нас можно заколоть и быка.
— Ну, этого я не имею права сделать, — возразил Маркена. — Тебе известно, Кастанеда, что адмирал запретил лов на Эспаньоле. Но подождите, я велю сейчас своей кухарке зажарить утку.
— Жареная утка! — вскричал Хойеда. — Да это роскошь!
— А если вы останетесь у меня и завтра, то в честь вашего приезда мы изжарим молочного поросенка!
Он ушел, гости переглянулись с изумлением.
— Да он тут живет по-княжески! — сказал Хойеда. — Чего доброго, у него найдутся и масло, и молоко.
— Он и табак курит, как индейцы, — заговорил Кастанеда, — и держит кухарок, умеющих жарить уток. О, да это открытие стоит золотоносной мины на Эспаньоле! Нам надо почаще сюда заглядывать, чтобы поесть как следует. Только не нужно говорить ничего о нашем открытии в Чибао, иначе сюда явится все полчище. Ты ведь знаешь, что они и без того хотели идти сюда и забрать скот.
Между тем Маркена вернулся. На деревянной тарелке он принес несколько блинов и предложил их гостям в качестве закуски.
— Это что за штука? — спросил Хойеда. — А, очень вкусно!
— Это хлеб из кассавы, — объяснил Маркена, — моя главная пища наряду с бататами. Хотите видеть растение, из которого он приготовляется?
Он провел гостей через весь огород к ряду высоких кустов, листья которых походили на кисти рук. Один куст был наполовину вытащен из земли. Маркена отрезал ножом кусок корня и показал его гостям.
— Смотрите, — говорил он, — сколько молочного сока в этом корне. Не пробуйте его, он ядовит! Но в этом корне есть мука, которую нужно сначала растереть, несколько раз промыть и выжать, а потом, что останется, высушить на огне, получается прекрасная мука, из которой пекут тот хлеб, что вы ели.
— Великолепно! — воскликнул Кастанеда.
— Да, в этом Новом Свете больше богатств, чем мы думаем, — восторженно сказал Маркена. — Какие деревья я нашел в лесу! Надо будет попросить дона Диего прислать ко мне столяра.
— Вот выдумал! Да ты, брат, тут живешь, как отшельник в пустыне, и не знаешь, что делается на свете, — сказал Хойеда. — В колонии, брат, теперь не до того. Среди индейцев зреет бунт. Они не прочь с Изабеллой распорядиться так же, как с Навидадом. В приисковых округах доходило уже до стычек, и один испанец убит. Нам необходимо предупредить дикарей.
— Как, вы хотите начать войну с ними? — спросил Маркена с беспокойством.
— Этот сброд бунтует, — продолжал Хойеда. — И больше всех собака Каонабо, не получивший еще возмездия за убийство в Навидаде. Скажи, кстати, нет ли тут через Черные горы, за твоим поместьем, дороги к Каонабо, по которой можно было бы проехать верхом.
— Дорога есть, но только на вершине горы она так крута, что о проезде верхом не может быть и речи.
— Мой конь надежный, — самоуверенно сказал Хойеда. — Можешь ты указать мне эту дорогу?
— Охотно. Ты можешь проследить ее по моей карте, а завтра я тебя сведу туда. Только я тебе повторяю, что дорога годится разве для какого-нибудь легендарного скакуна.
— По карте? — спросил Кастанеда. — Разве ты и карты составляешь здесь?
— Да, я намечаю для себя дороги, чтобы не заблудиться в лесу во время своих экскурсий.
— Должно быть, ты ищешь золото? — насмешливо спросил Кастанеда.
Маркена смутился, но тотчас же спокойно ответил:
